– Ну что, видели? – с порога спросил их Арни. – Я ее зарегистрировал! Сегодня днем!
Он очень гордился собой и имел на то все основания. Кристина, отмытая до блеска и только что отполированная, сверкала в лучах заходящего осеннего солнца. На ней все еще было много ржавчины, но выглядела она в тысячу раз лучше, чем в день покупки. Пороги, капот, заднее сиденье – все это было новенькое, салон – безукоризненно чистый, все стекла и хромированные детали ярко сверкали.
– Да, я… – начал было Майкл.
– Конечно, видели! Чуть не врезались в нее! – рявкнула Регина. Она делала себе коктейль и яростно размешивала его палочкой против часовой стрелки. – Не желаю, чтобы она стояла у дома. У нас тут не парковка для подержанных авто.
– Мам! – потрясенно и обиженно выдохнул Арни. Он глянул было на Майкла, но тот вдруг решил, что тоже хочет выпить, и отправился готовить себе коктейль.
– А ты как думал? – Лицо у Регины Каннингем было чуть бледнее обычного, и румяна на щеках пылали почти как клоунский грим. Она глотнула свой джин-тоник и поморщилась, будто от горького лекарства. – Отвези ее обратно. Не желаю видеть ее перед домом, и точка.
– Отвезти обратно?! – Арни был уже не просто обижен, а по-настоящему зол. – Отлично ты придумала! Ничего, что гараж стоит мне двадцать баксов в неделю?
– Он стоит гораздо больше, – отрезала Регина, осушила стакан и брякнула его на стол. – Я вчера полистала твою сберегательную книжку, и…
–
Она немного покраснела, но взгляд не опустила. Майкл стоял в дверях и испуганно смотрел то на жену, то на сына.
– Я хотела узнать, сколько ты тратишь на эту проклятую машину, – сказала Регина. – Разве это странно? Ты поступаешь в университет, и, насколько я знаю, в Пенсильвании бюджетных мест не так много.
– Поэтому ты просто вошла в мою комнату и рылась там, пока не нашла сберегательную книжку? – Его серые глаза горели яростью. – А может, ты и травку поискала? Журнальчиков с голыми бабами не нашла? А пятен спермы на простыне?
Регина разинула рот. Она понимала, что сын обидится и расстроится, но такого приступа безудержной, свирепой ярости от него не ожидала.
– Арни! – взревел Майкл.
– А что?! Вы мне сами говорили, что машина – мое дело! «Разбирайся с ней сам, Арни, мы тебе не помощники» – не ваши слова?
– Мне очень досадно, что ты так все воспринял, Арни. Досадно и больно. Ты ведешь себя как…
– Не надо мне говорить, как я себя веду! Да и какой реакции ты ждала? Я целыми вечерами гнул спину над этой машиной, два с половиной месяца на нее убил, а когда привез показать вам, вы с порога велели мне ее убрать! Радоваться прикажете?
– Нет нужды разговаривать с мамой таким тоном, – сказал Майкл, только голос у него был не злой, а натянуто-примирительный. – И такими словами.
Регина протянула мужу пустой стакан.
– Сделай мне еще. В кладовке есть бутылка джина.
– Пап, стой тут. Давайте вместе все обсудим.
Майкл Каннингем посмотрел на жену, на сына, потом снова на жену. Оба готовы были взорваться, как бочки с порохом. Он ретировался на кухню, сжимая в руке пустой стакан.
Регина зловеще посмотрела на Арни. Кость сидела у нее в горле с конца лета, и теперь, похоже, она решила ее выдернуть.
– В июле на твоем счете было почти четыре тысячи долларов. Примерно три четверти от тех денег, которые ты заработал с девятого класса, плюс проценты…
– О, так ты и впрямь пристально следишь за моими финансами. – Арни вдруг выпрямился и посмотрел на нее с удивлением и отвращением. – Мам… а что ж ты просто не перевела все деньги на свой счет?
– Потому что до недавней поры я считала тебя здравомыслящим человеком. Ты понимал, на что эти деньги. Но в последние два месяца ты только и твердишь про машину-машину-машину, недавно вот про девушку заговорил. Ты прямо помешался на обеих!
– Что ж, спасибо большое, я всегда рад выслушать беспристрастное мнение о том, как я распоряжаюсь своей жизнью.
– В июле у тебя было почти четыре тысячи долларов. На
– Послушай…
– …это все равно что выбросить деньги на ветер!
– Могу я вставить слово?
– Нет, Арни, не можешь, – решительно проговорила Регина. – Не можешь.
Майкл вернулся с бокалом джина, подлил к нему тоника и передал стакан жене. Та выпила и опять скривилась. Арни сел в кресло возле телевизора и задумчиво поглядел на нее.
– Ты ведь преподаватель. Ты преподаватель – и так относишься к людям! «Я все сказала, остальные закройте рты!» Отлично. Мне жаль твоих студентов.
– Осторожнее, Арни. – Она погрозила ему пальцем. – Не зли меня.
– Могу я сказать или нет?
– Валяй. Только это ничего не изменит.
Майкл откашлялся.
– Рег, в самом деле, где твой конструктив…
Она вскинулась и зашипела на него, как кошка:
– Молчать!
Майкл вздрогнул и замолчал.
