Кристина полностью

Я знаю какого это стать неодушевлённым предметом. Зеркалом своих воспоминаний. Световые вспышки, приносящие лишь боль, то возникают, то гаснут и так до бесконечности. Тягучий поток, окружающий меня, похож на вязкое болото холодное и обжигающее одновременно. Знаю, если мне удастся выплыть каким-то чудом на поверхность, если здесь вообще существует какая-либо поверхность, то меня будет ждать пустыня, усеянная трупами, где в округе рыщут падальщики. Знаю, выбравшись из одного кошмарного измерения попаду в другое. И так до тех пор, пока единственная ниточка рассудка, натянутая до предела, не лопнет, навсегда оставив меня здесь.

День четвёртый

Похитители так и не позвонили. И в глубине души Андрей знал, дело не в деньгах. Ход мыслей так или иначе сводился к одному, это проделки безумного фаната, не иначе. Днём телефон Андрея разрывался от звонков, беспокоились многочисленные родственники Кристины, а в три часа дня звонила Гала и попросила всё-таки дать официальное заявление прессе, она сказала ещё что-то про какое-то интервью на первом, но его это не особо интересовало, он тут же отключился, как только ему позвонил Клементов по второй линии. Следователь попросил его срочно приехать в участок.

Всю дорогу Андрей ехал как на иголках. И прибыл на место уже через двадцать минут.

– Присаживайтесь, – указал на стул следователь, – Мы нашли фаната, который докучал вашей жене, и кое-что на видеозаписях.

И пока Андрей пытался справиться с дрожью в теле, усевшись на стул. Клементов копался в компьютере.

– Вот, видите этот автомобиль? – Клементов развернул монитор. На экране появилась чёрно-белая видеозапись. Андрей кивнул, – Этот автомобиль проехал по двору соседнего дома в 22:50, – десятка каракатицей проехала по тротуару и скрылась за углом, – А вот она же в 23:20, – Клементов переключил видеозапись на другую. Та же машина, только на этот раз скорость прибавилась, – Эта запись сделана со стороны проспекта. Мы отследили траекторию движения. Автомобиль попадает в камеры ровным счётом до городской черты. Но на выезде на шоссе машина в камеры видеонаблюдения не попала.

– И что это значит? – непонимающе переспросил Андрей. Следователь показал ещё несколько записей. Одна из которых была даже цветной и десятка оказался березового цвета.

– Это значит, что скорее всего автомобиль не покидал пределы города, только если не поехал объездными дорогами.

– А если поехал? Что тогда?

– Не беспокойтесь, – следователь развернул монитор в прежнее положение, – Мы пройдёмся по всем имеющимся камерам. Во многих частных домов они установлены. Вы мне лучше скажите, вы не замечали этот автомобиль раньше? Скажем, напротив вашего дома?

Андрей задумался. Напротив, их многоквартирного дома всё время стоят автомобили разных марок и цветов. Видел ли он старую березовую десятку?

– Вроде бы нет, – неуверенно ответил он, пожав плечами.

Клементов кивнул и вновь развернул монитор. Появилась новая запись установленная на паузе. На экране двор Левицких. Ряд машин. Через несколько автомобилей от Андрееного джипа чертова десятка.

– Посмотрите внимательно, может быть вы узнаёте кто это? – Клементов включил запись, картинка ожила. В чёрно-белом мире появилась высокая худощавая мужская фигура в куртке-косухе с широким капюшоном, прошедшая к злополучной машине. Лица естественно не видно. Мужчина сел в автомобиль и практически сразу уехал.

– Я не знаю кто это, – ответил Андрей, чувствуя нарастающий внутри гнев. Вот бы ему добраться до этого ублюдка, – Но вы же пробили машину по номерам? Номера-то видно.

– Естественно. Правда владельцу семьдесят пять лет и проживает он в Прокопьевске. Последние шесть лет из дому не выходит. Машина была перепродана минимум три раза.

Андрей помассировал виски, чувствуя неестественное давление.

– А этот? Как его? Фанат…

– Да, – следователь вновь повернул монитор, поднял трубку телефона и нажал всего одну клавишу, сказав всего одно слово, – Приводите.

Через несколько минут молодой полицейский в форме завёл в кабинет мужчину лет сорока – сорока пяти с проплешиной на затылке и в старой вязанной кофте. Андрей ещё подумал, что его выдернули прямиком из советского времени.