Мартин проснулся весь в поту. Во сне он боролся с огромными ящерообразными чудовищами с гигантскими челюстями и клыками, которые пытались схватить его за ноги. Или это были первобытные птицы? Голова была чугунная и казалась чужой, в ушах звенело. Он боялся пошевелиться. Веки слипались. Он начал растирать глаза руками. Веки были рыхлыми. На лбу он нащупал болезненное шероховатое место. Может, где-то ушибся? Мартин напряг всю свою память, однако не смог вспомнить, где и как это могло произойти.
Все тело было налито свинцом. С трудом приподнявшись, он сел на край кровати и опустил ноги на пол, ощущая отекшими ногами приятную прохладу пола. Оказывается, он спал в носках.
Голова у Мартина кружилась, во рту пересохло, язык был толстым, горьким и липким. Он встал, нашел в кармане пиджака сигареты и закурил. От дыма он закашлялся. Мартин точно знал, что за этим последует… Он прошел в ванную. Приступ кашля сменился икотой. Он начал пригоршнями глотать холодную воду, потом засунул пальцы в рот. Теплая, слизистая жидкость фонтаном вырвалась изо рта. Желудок опять свело судорогами…
Отрыжка и икота не прекращались. Мартин стоял, схватившись одной рукой за живот, а в другой держа сигарету, которая начала жечь пальцы. Сделав над собой неимоверное усилие, он выпрямился и вытер ладонью лицо. Часы показывали шесть часов утра.
Только бы найти что-нибудь! Он знал, что дома нет никакой выпивки, но на всякий случай порылся в карманах пальто, заглянул в резиновые сапоги, проверил бутылки с уксусом — вдруг в какую-то из них налита водка. Ничего!
Стараясь не разбудить жену, он прошел в спальню, осторожно взял с туалетного стола флакон одеколона, на цыпочках вернулся в кухню и стал переливать содержимое пузырька в стакан. Руки дрожали, одеколон с трудом вытекал из отверстия. Наконец пузырек опустел. Мартин добавил воды. В стакане образовалась молочнообразная жидкость. Мартин почувствовал, как желудок его снова сводит судорога, сердце учащенно забилось, тело покрылось испариной. Пытаясь справиться с начавшейся отрыжкой, Мартин сделал несколько глубоких вздохов, затем проглотил содержимое стакана. Все тело свело судорогой.
Наспех одевшись, он схватил портфель и скользнул за дверь. Когда дверь подъезда захлопнулась за ним, он вздохнул облегченно. Выбрался-таки, подумал он.
Вот уже третий день подряд он таким образом исчезал из дому. Знает ли Кристина, что он два дня не был на работе? Искали ли его? Ну их к лешему!
Внезапно Мартина озарило. Он подошел к газону и отсчитал от фонарного столба пять шагов влево. Вот камень, под которой он закопал недопитую бутылку водки. Мартин огляделся вокруг, пошарил рукой. Бутылки не было! Как же так? Он снова измерил расстояние. Должна быть! Или он спрятал ее в другое место? Может быть. Такое с ним не раз случалось, что он вспоминал, где спрятана бутылка или деньги, только по окончании запоя. Сегодня же Мартин чувствовал себя настолько плохо, что был не в состоянии продолжать поиски.
Было раннее утро. Магазины еще не работали.
«Достать бы двести грамм, то можно было бы сегодня еще на работу пойти. На всякий случай позвоню им, навру что-нибудь насчет вчерашнего и позавчерашнего», — рассуждал Мартин.
По дороге к автобусной остановке Мартин чувствовал себя неприятно. Казалось, что все на него смотрят. Скорее бы подошел автобус, чтобы убраться отсюда. К горлу вновь подступила тошнота, но он сдержался. Подъехал автобус. Стараясь ни на кого не смотреть, Мартин прошел вперед.
Вдруг за спиной его раздался грубый женский голос: «И чего это люди по утрам чеснок жрут? Весь автобус провонял. Только и делают, что пьют и воняют!» Мартин обернулся. Толстая женщина с жирными волосами окинула его победным взором. Ясно, что речь шла о нем. На следующей остановке Мартин выскочил из автобуса.
Он пошарил по карманам. Деньги?! Целая горсть медяков. Понятно! Если вчера и остался рубль-другой, то Кристина забрала. Внезапно он остановился и, опершись о забор, начал стаскивать с ноги ботинок. Ухмыляясь, он вытащил из носка десятирублевку и быстро сунул в боковой карман.
