Даша с любопытством наблюдала за животным через прозрачную часть столешницы.
Даша провела пальцами по волнистому краю.
- Нравится? – Сталина Владимировна аккуратно поставила две фарфоровые пиалы, пузатый глиняный чайник и вазочки с медом и сухофруктами.
- Да, эдакий застывший хаос. Смотришь и проваливаешься в древесный лабиринт. Кажется, стоит присмотреться, и увидишь Минотавра и крадущегося Тесея. Очень красиво.
Женщина присела рядом и погладила столешницу.
- Это внук мой сделал, - в голосе отчетливо слышалась гордость.
- У него золотые руки.
Сталина Владимировна внимательно и задумчиво посмотрела на гостью, потом словно опомнилась, стряхнула с себя оцепенение и с лукавой улыбкой поинтересовалась:
- Даша, как вы относитесь к чаю с розмарином и кедровыми орешками?
- Понятия не имею. Я знаю только три вида чая: черный, зеленый и остывший.
- Эх, молодежь! Небось, все твои три вида в пакетиках?
- Так точно.
- Ладно, тогда я тебе налью, а ты скажешь, понравилось или нет.
Золотистая ароматная жидкость полилась в пиалу, и Даша ахнула от удивления. На дне чаши появились два золотистых карпа.
- Какая красота! А аромат… Да вы просто волшебница!
- А что мне еще остается делать? – усмехнулась женщина. - Сладкое мне нельзя - у меня сахар, кофе тоже нельзя - давление. Вчера ходила к терапевту, спрашивала: жить-то можно? Мне сказали - можно, но без резких движений. Вот и колдую потихоньку. Ты пей чай, пей, он усталость снимает и силы восстанавливает.
Даша взяла двумя руками пиалу. Терпкий аромат окутывал сознание. Расслаблял. Где-то там за скобки ушел целый год без друзей и родителей, сессия, жуткая хозяйка квартиры и общая усталость. Здесь и сейчас ей было хорошо. За этим удивительным столом, рядом с этой неподражаемой женщиной, с чудесным чаем в руках, Даша почувствовала себя хорошо. Умиротворенно.
- Спасибо, - прошептала она и прикрыла глаза.
- За что? – Сталина Владимировна явно удивилась.
- За обещание чуда…
Она хотела еще что-то сказать, но в комнате заплакала Яна, и хозяйка отвлеклась на девочку. Через несколько минут они появились на кухне. Заспанная Яна терла личико и осоловело смотрела по сторонам.
- Дарья, подержите, я пока смесь приготовлю, - попросила Сталина Владимировна.
- Пойдешь на ручки? - Даша не удержалась и взъерошила пепельные волосы девчушки, они тут же встали в разные стороны. - Вот теперь ты точно на одуванчик похожа.
Яна всем своим видом показала, что на ручки пойдет, еще и попрыгала на коленях от такой радости. Даша прижала девочку к себе и ощутила, как от ребенка пахнет глаженым хлопком и молоком. Такой замечательный щенячий запах уюта укутал, что девушка и не заметила, как бабушка Сталина довольно прищурилась.
Не успела Яна уговорить смесь, как в дверь позвонили, а Даша поняла, что засиделась. Пора было собираться домой. Но девочка рук не покидала, да и пересаживать ее Даше не хотелось. Дверь хлопнула, и через некоторое время на кухне возник мужчина. Темноволосый, с модной щетиной, в ярко- оранжевой фиске. Даша заметила, что правый рукав припорошен опилками. Появилось жгучее желание протянуть руку и стряхнуть их. Ладони вспотели, а губы, напротив, пересохли, словно съела ложку соли.
- Добрый вечер, - приветствие пришлось выдавить. Пересохший рот отказывался производить слова.
Яна, увидев Влада, тут же протянула к нему руки. Даша передала ребенка и поднялась.
- Добрый, - мужчина ответил с опозданием. Забрал ребенка и получил разряд тока. Нахмурился.
- Простите, - Даша смутилась, - зима, все электризуется. – Сталина Владимировна, спасибо за чай и гостеприимство, я пойду.
- Куда по темноте?! Владислав отвезет тебя.
Даша прикрыла глаза. По спине от шеи до копчика пробежали мурашки.
- Нет, спасибо, я тут недалеко живу, да и погода чудесная, снежок пошел. Я лучше пешком пройдусь.
Она быстро впрыгнула в ботинки, накинула пуховик, подхватила сумку, попрощалась и, словно подгоняемая ветром, сбежала по лестнице вниз. Вылетела во двор и замерла.
Мягкий пушистый снег беззвучно оседал на землю. В свете фонарей он казался ярко-оранжевым.
Нет, в голове совершенно не желало проветриваться.
Мозг превратился в улей. Маленькие короткие мысли жужжали, нападали скопом, жалили. Разом стало стыдно и за потрепанные джинсы, и за выцветшую кофту, за ногти без лака и отросшие корни волос. Захотелось залезть в ванну и тереть себя жесткой мочалкой, пока не слезет старая шкура. А потом, как в русских сказках, удариться об пол и обернуться красавицей.
***
