Даша слушала историю, и глаза ее все расширялись и расширялись. Под конец она даже голову опустила, чтоб не выглядеть совсем уж глупо. На осознание всего сказанного явно понадобится время, потому что произошедшее просто так в голове не укладывалось. Однако финальный посыл был ясен.
С одной стороны, наступать на те же грабли ой как не хотелось. Опять комната, опять делить быт с посторонним человеком. Да и не с бабушкой-божьим одуванчиком, а с мужчиной. Мало ли на чем его переклинит. Приставать начнет…Непрошеная мысль тут же вспыхнула картинкой.
***
Дома пахло влажным, отпаренным бельем, детской смесью и жидкостью для мытья полов. Владислав задумчиво тер шваброй паркет. Однотонная работа успокаивала. День выдался суетным, и поговорить с бабушкой удалось лишь ближе к вечеру. Теперь мысли вертелись вокруг старушки-подружки. О предполагаемой квартирантке удалось узнать немногое: приехала из горячей точки соседнего государства, работает допоздна, детей любит, домашних животных нет. Вот и все данные, что удалось вытянуть из бабушки. Негусто.
Влад отжал тряпку и распрямился, сообразив наконец, что его царапало в этом коротком рассказе. Работа. Сколько, интересно, этой подруге лет, раз у нее сил на труд до позднего вечера хватает?
В дверь позвонили. Владислав глянул на часы и пошел открывать. Однако заготовленные слова приветствия застряли в горле, стоило ему увидеть гостью.
- Не понял, - увы, но ничего более вразумительного в этот момент выдать не удалось.
- Здравствуйте, я от Сталины Владимировны, - Даша оказалась более коммуникабельной
- Догадался уже, - Влад хмуро глядел на переминающуюся с ноги на ногу девушку и пытался выкинуть из своей речи все нецензурные слова. Получалось хорошо, но именно поэтому молчание затягивалось. – Зайдите. Не стойте в подъезде, - наконец нашелся он и захлопнул дверь. – Тут явно какая-то ошибка вышла. Я
Владислав оставил гостью в коридоре, а сам, подхватив телефон, выскочил на балкон и набрал бабушку. Ярость трещала раскалённым маслом. Больше всего в жизни он не любил, когда им манипулируют. А то, что цирк, устроенный бабушкой, есть ничто иное как манипуляция, было ясно как божий день.
- Бабушка, скажи, пожалуйста, с каких пор у тебя в подружках ходят девушки и сколько их у тебя, если не секрет? Давай всех ко мне домой приведем, отбор устроим? Что ж по одной-то присылать? – Влад был зол и даже не пытался говорить спокойно.
- Слава, не ори, у меня хороший, дорогой слуховой аппарат, я тебя отлично слышу.
- Отлично? Ах, отлично! Тогда скажи, пожалуйста, что эта девица делает у меня дома с чемоданами?
- Ты сам согласился впустить мою подругу, поэтому нечего кричать, будто тебя кипятком ошпарили, - голос Сталины Владимировны звучал обиженно, но Влад знал, что бабушка прекрасно владеет интонациями, и не собирался идти на поводу.
- Бабушка!!! Тебе восемьдесят, я думал, что и подруги у тебя примерно такие же. Плюс-минус десяточка!
- Славик, это дискриминация по возрастному признаку. Ты ведешь себя, как истеричка перед первым выходом на сцену. Уверена, тебя слышно на всю квартиру. Где ты заперся, в туалете?
- Я на балкон вышел, - процедил Влад.
Бабушка хихикнула.
- Поздравляю! Теперь прекращай концерт, кланяйся немногочисленной публике и иди, показывай Даше ее комнату.
- Как ты себе это представляешь? – уже без злобы и как-то устало спросил Влад - Общий быт и все остальное. Это же неэтично как минимум.
Дарья слышала все, что сказал внук Сталины Владимировны. Сложно было не услышать, когда
Однако уйти ей не дали: из зала, держась за стеночку, выкатилась Яна. Увидела Дашу, обрадовалась, протянула ручки и тут же плюхнулась на четвереньки. От чего расстроилась, губу нижнюю оттопырила, собираясь расплакаться. Пришлось поставить рюкзак и взять девочку на руки.
