– Привет, сладкий. – Я вздрогнул от неожиданности, резко обернувшись на голос. – А со мной поиграешь? – В глаза бросилась ярко-фиолетовая шляпа-цилиндр, дополнявшая облегавший стройную фигурку, и такой же фиолетовый фрак. Её наряд был похож на костюм циркового фокусника, даже тонкая чёрная трость с белым кончиком в обтянутых белыми перчатками руках смотрелась неотъемлемой частью костюма. Высокий воротник белой накрахмаленной сорочки поднимался до самого подбородка, скрывая шею. Удивительно, но даже в таком, казалось бы, нелепом костюме она умудрялась выглядеть очень сексуально. Я только сейчас заметил, что стою посреди круглой сцены, а на месте нескольких кресел в третьем ряду расположился широкий стол, всю поверхность которого занимал здоровенный пульт с огромным количеством кнопок и ручек. От пульта стекали вниз и прятались в истёртом паркете пола десятки проводов. Наверное, он использовался для того, чтобы управлять всеми этими разноцветными светильниками наверху. Лика непринуждённо сидела верхом на этом пульте, на самой границе льющегося сверху света, закинув ногу на ногу и вертя в руках свою похожую на волшебную палочку трость.
– Шея не болит?
– Ооо. – Она прижала руки к груди – Это так мило, что ты обо мне беспокоишься.
– Не обольщайся. – У меня вырвался нервный смешок, но внутри опять начало расти раздражение. – Следила за мной? – Вопрос был скорее риторический, потому что какое-то внутреннее чутьё подсказывало, что ей вовсе не обязательно за мной следить, чтобы знать, где я нахожусь.
– Ну что ты! – Она изящно поменяла местами ноги в фиолетовых брючках со стрелочками, сверкнув чёрным лаком элегантных туфель. – Я же уже говорила, что мы с тобой неразлучны, как огонь и дым, как ниточка с иголочкой. – Она явно наслаждалась произведённым эффектом. – Нам с тобою никак друг без дружки. – Честно говоря, её компании я бы с большим удовольствием предпочёл общество синюшного трамвайщика. Да даже страшиле-привратнику я бы обрадовался куда больше, чем этой сексапильной бестии.
– А ты у нас значит иголочка? – Мои попытки язвить, казалось, нисколько её не трогали. Губы в алой помаде расплылись в очаровательной улыбке.
– Если ты этого хочешь. – Она подмигнула голубым глазом. – Для тебя, Костечка, я буду, кем скажешь. – Мне трудно было поверить, что она снова непринуждённо кокетничает после того, что произошло в нашу последнюю встречу.
– Говоришь, что сделаешь всё, что я хочу? Тогда как насчёт того, чтобы ты свалила, и как можно дальше от меня? Можешь устроить?
– Ты разве не рад меня видеть, котик? – Она деланно обиделась надув губки и изогнув домиком тонкие чёрные брови, но тут же состроила грустную мордашку. – Только это желание я не могу исполнить. – Она вздохнула с деланным сожалением. – Всё, кроме этого. Не дуйся, сладенький, я ведь правда для тебя стараюсь.
– Иди в жопу. – Грустное выражение сдуло с её лица волной звонкого смеха.
– Достаточно и того, сладкий, что, судя по твоему виду, ты сам уже побывал в этом замечательном месте. – Она немного успокоилась, глотая смех и сдержанно похихикивая. – Ну а раз ты оттуда ушёл, значит, и для меня там нет ничего интересного. – Её трость окинула широким взмахом стойки с одеждой. – Не хочешь переодеться? Костюмчики на любой вкус. Какой нравится?
– Это не мои вещи.
– Да брось! – Её лицо вдруг стало очень серьёзным. – Здесь всё твоё! – Вот так новость. А я-то думал, что я здесь гость.
– Что, даже себе ничего не оставишь? – Я беспомощно оглядывался, выискивая, куда бы можно было уйти от этого разговора. Но ряды багровых кресел окружали плотными кольцами, и пробираться через них на потеху дочке мэра выглядело не очень хорошей идеей. Единственный рассекавший эти ряды широкий проход поднимался обратно к арке входа, но тогда пришлось бы пройти мимо неё, а сокращать между нами дистанцию очень не хотелось. И как я не заметил её присутствия, когда спускался?
– Я серьёзно. – Кончик трости описал круг над её головой. – Весь этот мир твой. Здесь ты можешь всё. Можешь быть, кем захочешь. Хочешь быть героем? Легко! Разбойником, рыцарем, художником, философом? Пффф. Да хоть королём.
– А папочка не обидится, если я тут королём заделаюсь? – Она снова рассмеялась.
– Папочка всего лишь мэр этого города, а Лабиринт – это не только город, Лабиринт гораздо, гораздо больше. Намного больше, чем ты думаешь. И ты, крутышка – его Цезарь. – Положение, в котором я оказался, стоя посреди сцены нравилось мне всё меньше и меньше. Словно актёр на кастинге, от которого зависит его дальнейшая судьба. А в роли компетентного жюри – Лика. Неужели всё-таки придётся идти обратно по проходу мимо неё? Сама она явно не собиралась никуда уходить. Но грудь словно упиралась в невидимую стену. Мне никак не удавалось заставить себя преодолеть этот барьер и сделать даже один шаг в сторону выхода. В её сторону.
– А если я не хочу быть Цезарем? Что если мне не интересно быть ни королём, ни прынцем, ни вообще кем-либо ещё? Что если я просто хочу быть собой?
