Кризис полностью

Получалось плохо. Она любовалась роскошным видом, открывавшимся с балкона, и впервые в жизни не находила нужных слов для своего текста.

На балконе появился Олли в купальных трусах и с двумя бутылками пива, одну из которых он протянул Кей, прежде чем усесться в плетеное кресло рядом и подставить лицо солнцу.

– Мне знаком этот взгляд, – сообщил он неожиданно.

Глаза Олли были обращены к волнам, но Кей казалось, что он видит ее насквозь.

– Не пишется, – пожаловалась Кей.

– Вижу, но я не об этом.

– А о чем?

– Ты сделала то, что должна была сделать. Как я с Сандуски. Выяснилось, что у чувака была любящая жена и двое детей. Не могу сказать, что мне плевать, потому что мне не плевать, но я научился выключать такие вещи в своей голове, – он покрутил пальцами у виска, будто поворачивая ручку приемника.

Кей хотела ответить, но Олли опять заговорил.

– Тебе предстоит научиться расставлять приоритеты.

– В каком смысле?

– Вот представь: в отделение скорой помощи привозят четверых. Все в тяжелом состоянии. С кого доктор должен начать?

– Не знаю. С самого тяжелого?

– Может быть. Но остальные трое за это время могут умереть.

– В таком раскладе, наверное, и не предполагается, что доктор спасет всех.

– И я об этом, – Олли отпил из бутылки. – Чтобы спасти хоть кого-то, приходится делать выбор. Научись делать выбор и принимать последствия.

К ним присоединилась Армони с зонтиком от солнца, но вместо того, чтобы раскрыть его, она положила зонтик на пол.

– После Зальцбурга у меня пропала аллергия на солнечный свет.

– По правде говоря, когда я впервые увидел ее, – Олли ткнул пальцем в Армони, – я был уверен, что она – вампир.

Улыбка, появившаяся на губах Армони, быстро исчезла. Кей видела, что та чем-то озабочена.

– Что известно про Мию? – спросил Олли больше с тревогой, чем с надеждой.

– Ничего пока, но я работаю. После Рима ее следы пропадают. Да и в каналах коммуникаций Стража только и разговоров, что про взорванную нами ракету.

– Рыдают, поди, как дети в обкаканных пеленках, – засмеялся Олли.

– Хм. Не совсем.

– Что ты хочешь сказать?

– Группу, которая должна была взорвать ракету на авиабазе Ванденберг, перехватили.

– Вторая ракета была запущена? – уточнил побледневший Олли.

Армони кивнула.

Олли потерял дар речи.

– Корабль разрушен? – приняла эстафету Кей.

– По первым отчетам – да. Жду подтверждения.

Армони ушла в дом. Олли жадно глотал пиво.

Какое-то время Кей вдыхала легкий соленый бриз и думала, что дальше…

– Тоскливо без нее?

– С чего ты взяла? – Олли сделал еще глоток.

– Я потеряла любимого человека и знаю, каково это. У вас хотя бы есть надежда ее найти.

– Может быть. Но у меня есть еще одно дельце.

– Вы ее очень любите, – Кей обошлась без вопросительной интонации.

– Да. Только может ли она любить меня, после всего, что я натворил.

Вопреки профессиональной привычке Кей не стала выспрашивать подробности.

– Уверена, что может, – Кей помолчала и продолжила: – Жаль, что с ракетами получилось не так, как мы рассчитывали. Но я свои обязательства выполнила. Теперь ваша очередь.

В лаборатории Северной Звезды Миа застала Юджина, буквально упиравшегося лбом в монитор электронного микроскопа.

– Не мешаю?

– Привет, Миа, – Юджин сдвинул очки на лоб. – Пытаюсь кое-что для себя прояснить.

– Я и не знала, что у вас проблемы с зрением.

– Плата за излишнюю любовь к телевизору, – засмеялся Юджин. – Мама мне все время твердила: не сиди слишком близко – ослепнешь. Жаль, что я ее не слушал.

– Не буду вас отвлекать. Гранта не видели?

– Они с Гэби присоединились к Джеку и ушли в портал.

– А вы что же?

– После боев с израильтянами я что-то потерял вкус к опасным приключениям, – Юджин усмехнулся, поглядел в сторону и зевнул, прикрыв рот рукой.

– Можно понять, – сказала Миа и тоже зевнула. – Джек предложил мне поговорить с Грантом о моих исследованиях и упомянул что-то морфогенетическое.

– Поля или резонанс. Да. Грант с этим носится. Окажетесь с ним в замкнутом пространстве – и скоро станете специалистом в этом вопросе.

– А вы что можете сказать?

– Ну, в двух словах: ум не является результатом деятельности мозга в той форме, как нас учили. Грант считает, что ум функционирует отдельно от мозга, который выступает исключительно в роли радиоприемника для наших мыслей. Звучит довольно просто, но из этого следует куча далеко идущих выводов. Например, восприятие не есть пассивное событие, типа, свет падает на сетчатую оболочку глаз и т. д.; оно есть результат того, что ваш ум сам устремляется к воспринимаемому объекту и как бы прикасается к нему. Что, по мнению Гранта, объясняет, почему мы порой испытываем странное чувство, когда кто-то пялится на нас. Он также считает, что так можно объяснить такой феномен, как телепатия… – Юджин остановился и спросил с тревогой: – С вами все в порядке? Не бойтесь: я нормальный. Я только пересказываю бредовые идеи Гранта.