– При всем твоем уме ты всегда упускала крупный план. Черт с ними, с кораблями-камикадзе! Поверь, тут нечего опасаться, хоть твой дружок Олли никак не уймется. Он тут взорвал мою ракетную установку. Я тебе про это говорю, потому что ты все равно узнаешь. Но у меня всегда есть запасной план, дополнительный козырь в рукаве. И не научные прорывы меня занимают. Дело в том, что мы стоим на пороге биологической революции, и в этой революции ты и я – проигравшие!
Миа начинала понимать, к чему он клонит.
– Вымирание человека как вида?! Чушь! Речь идет об исчезновении
– Ты сумасшедший! – Миа слабо пыталась освободиться от державших ее рук.
– Я знаю, ты любишь этих девочек почти как свою дочь. Не будешь слушаться – они погибнут первыми, и ты будешь смотреть, как они умирают!
– Я думала, ты просто скотина, а ты – чудовище…
– Простое желание выжить, – сказал он спокойно. – Такими нас создали те существа, которых ты почитаешь богами.
– Ты не понимаешь: я могу ввести тебе необходимые клетки, но хромосома Зальцбурга не построится без взрывных волн атинского корабля, а ты его уничтожил.
– На этот счет не беспокойся. Мои русские друзья осматривают все известные кратеры на Земле. В нашей истории случилось по меньшей мере пять крупных вымираний. Мы нашли один корабль: где-то должны быть еще четыре.
– Мне плевать на твои секреты, – тихо, но внятно сказал он. – Но в этом вопросе тебе лучше не врать. Смерть невинных девочек покажется тебе цветочками по сравнению с тем, что я могу устроить.
Кей сняла с пальца обручальное кольцо и положила на край умывальника. Подставила усталые руки под струю холодной воды. Половину предыдущей ночи она собирала информацию про отключение президента Тейлора от системы жизнеобеспечения и казнь якобы заговорщиков. Кроме того, пришлось писать новый материал о неудачной ядерной атаке на инопланетный корабль, который продолжал свой путь к Земле.
Она смотрела на кольцо и думала о Дереке. Как он, бывало, чтобы развеселить ее в грустную минуту, принимался отплясывать в ее квартире наподобие Карлтона из ситкома
Так она и стояла, чувствуя, как боль утраты накатывает на нее волнами, словно море, размеренно и неуклонно точащее каменный мол.
Когда наиболее острый приступ отчаяния прошел, Кей потянулась за полотенцем и услышала тонкий звон металла, ударившегося о фаянс. Обручальное кольцо – все, что у нее осталось от Дерека, – катилось к сливу. В панике Кей бросилась его ловить, но руки вдруг стали как ватные, кольцо скользнуло между непослушными пальцами и провалилось в трубу.
– Нет-нет-нет-нет! Ах ты…
Кей принялась рыться в выдвижных ящиках в ванной в надежде найти что-нибудь подходящее для выуживания колечка. Она приникла глазом к отверстию слива и уловила чуть заметное поблескивание двухкаратного бриллианта в труднодоступном изгибе сливной трубы. В дверь постучали.
– Кей, с тобой все нормально?! – это был Патрик. – Кей?!
Она распахнула дверь, вынудив Патрика отпрянуть назад.
– Кольцо провалилось в чертов слив! – почти крикнула Кей. Глядя на ее заплаканные глаза, Патрик мог подумать, что это из-за кольца. Но Патрик плохо понимал женщин и совсем не знал Кей. Потеря кольца не огорчала ее, а злила. Злилась она на себя за глупую оплошность: она всегда была такой осторожной – и вот… Огорчение придет после, когда, уже в кровати и собираясь уснуть, она будет многократно проигрывать в уме эту сцену и выступать в давно ставшей ей привычной роли судьи, присяжных и палача одновременно.
– Выдохни и расслабься. Сейчас вернусь, – худой, как спичка, Патрик в одежде типа
– Осторожно, мэм. Соблюдайте безопасную дистанцию.
Патрик подсунул ведро под раковину и перекрыл воду.
