Марина слышала наш разговор. Она улыбнулась и вдруг погладила меня по голове. Так, как делают матери. Так, как никогда не делала наша мать.
Я не могла отпустить эту историю. Игорь говорил, что я копаюсь в прошлом вместо того, чтобы смотреть в будущее. Квартиру мы продали, но раз в год я приезжала на могилы мамы и отца. Останавливалась у Марины, которая всегда была мне рада. Мы вместе ходили на кладбище к отцу, потом я уезжала, чтобы привести в порядок могилу мамы. Сажала какие-то цветы, думая, что они все равно не приживутся и засохнут. У меня была тяжелая рука, твердила мама. Оказалось, она ошибалась – цветы распускались. И полевые ромашки, и кустовые розы. Какие цветы любила мама, я не знала.
Кризис чужого возраста
Мы с Димкой были однокурсниками. Димка, Димон, был надежным другом – давал списывать конспекты, прикрывал, если кто-то прогуливал, получал за всех бесплатные студенческие проездные на метро. Шебутной, легкий на подъем, смешливый. Мог организовать поездку на Байкал или в Карелию – обзванивал всех и спрашивал, кто поедет. Выдвигаемся завтра. С ним было весело, суматошно и непредсказуемо. С Димкой мы могли сорваться на поезд вечером и встречать рассвет, бродя по крышам домов в Ленинграде. Или отправиться в поход по горам Кавказа, плохо себе представляя и горы вообще, и Кавказ. Димка умудрялся со всеми найти общий язык, передружиться, подыскать нам жилье, добыть еду. Наш первый курс был самым счастливым временем не только в моей жизни, но и в жизни всей нашей компании.
Все закончилось на втором курсе, когда Димка вдруг женился. Мы все, если честно, впали в ступор. Девятнадцать лет. Какая женитьба? Мы планировали поход на байдарках по озерам, поездку на велосипедах по горам и еще кучу всего захватывающего. Свадьба и семейная жизнь в эти планы точно не входили. Но Димка сказал, что теперь все без него. Он не может. Жена, семья, дом, дача. Мы, конечно, стали допытываться, кто же его избранница.
Димка пригласил нас на свадьбу, нашу группу. Мы вместе путешествовали, вместе подрывались по первому зову нашего лидера. Димка представил нас своей жене – Насте. Мы разве что в реверансе не присели. Она показалась нам очень старой и очень строгой. Как потом выяснилось, Настя была на десять лет старше, что воспринималось страшной старостью и абсолютным разрывом поколений. Настя, конечно же, не собиралась сплавляться на байдарках и кататься на велосипедах. Она хотела, чтобы Димка хорошо сдал экзамены и поступил в аспирантуру. Димка смотрел ей в рот и кивал. Мы опять были в шоке. Раньше за ним такого не водилось. Он был нашим лидером, мы за ним шли, а не он за кем-то. Настя взяла Димкину жизнь в свои руки. А еще она называла его Митей, Митечкой, от чего всех нас корежило. Димка мог быть сильным Димоном, но точно не бесхребетным Митей.
Наша компания постепенно распадалась. Мы съездили в байдарочный поход в Карелию, но до велосипедного путешествия по горам Кавказа не продержались. Наша сплоченная группа без Димки перестала существовать. Все начали жить своей жизнью, будто он, как всегда, задал тон. Ленка тоже скоропалительно выскочила замуж. Впрочем, развелась через четыре года. Стас, лучший друг Димки, исчез. Сначала, судя по слухам, взял академ, завалив экзамен, потом вроде как лечился от нервного срыва. Мы его больше не видели и ничего о нем не слышали. Колька, еще один ближайший друг, перевелся в другой институт и на другой факультет. Из «наших» остались я и Кира. Она тоже постепенно отдалялась – хотела работать, находила бесконечные подработки и почти всегда разочаровывалась. Через некоторое время снова загоралась очередным проектом, местом, людьми и некоторое время этим жила. Но как быстро зажигалась, так же быстро и перегорала.
Только я продолжала жить обычной студенческой жизнью – ходила на лекции, готовилась к сессии. С Димкой мы, конечно же, виделись. Почти каждый день. Но он стал совершенно другим. Убегал сразу после лекции или семинара. Я лишь замечала, что Димка пытается отрастить усы и отпустить бороду. Видимо, чтобы казаться старше. Но он был из тех мужчин, которых природа обделила растительностью, ни на руках, ни на груди волосы не росли. Так что его попытки отрастить усы и отпустить бороду были не очень успешны – над верхней губой торчали какие-то хаотичные кустики, а борода все еще представляла собой жидкую щетину с прогалинами.
– Как дела? – спрашивала я, когда мы сталкивались в коридоре.
Димка начинал рассказывать про планы Насти перестроить дачу, сделать ремонт в квартире, поменять родительскую квартиру, объединить другую недвижимость. И все это было крайне важно и чуть ли не судьбоносно. Я улыбалась, не узнавая Димку, который когда-то жил в общаге, куда еще умудрялся проводить друзей. В те времена ему хватало кресла, чтобы выспаться. Даже в наших походах, где в палатках было тесно, холодно и беспощадно жрали комары, Димка просыпался неизменно свежим и бодрым, пока мы со стоном раздирали глаза.
