– Я в него верила, мои родители перестали. Папа часто его критиковал. Говорил, что зря на него поставил. Папа имел авторитет и мог составить протекцию. Митя обиделся и заявил, что ему это не нужно. Они с папой тогда поругались. Папа сказал, что я совершила огромную ошибку, выйдя замуж за клоуна, альфонса, афериста. Кажется, Митя это услышал. Может, после этого все пошло не так? Я постоянно вспоминаю то время, события, но почти ничего не помню – кто что кому сказал, кто как отреагировал. Катя была маленькой, я кормила грудью. Еще мастит измучил и шов после кесарева никак не заживал. Мне было не до Мити. Я себя тогда плохо помню – спала, кормила Катю, снова засыпала. Потом вроде как все наладилось. Но Митя изменился. Особенно после того, как его уволили из института. Это стало для него потрясением.
– Да, понимаю. Но ему больше не нравилось преподавать. Он буквально «отсиживал» семинары. Хотя, говорят, поначалу студенты его обожали. Но появились новые требования, правила, которым приходилось соответствовать. Переписывать лекции, заинтересовывать студентов, ведь они писали отзывы на преподавателей. Нужно было меняться вместе с ними, а, судя по всему, он не захотел. Хотя я думала, что он первым станет вести соцсети, общаться со студентами на равных. Он был бы в этом лучшим.
– Митя даже не смог защитить кандидатскую, – заметила Настя.
– Да, знаю, просто не явился на защиту. У него было все готово, я ее читала, – ответила я. – Он тогда позвонил и сказал, что не сможет прийти. Если честно, я была в шоке.
– Я не знала, – призналась Настя.
– Он сказал, что Катя опять заболела. И он не сможет вырваться, – ответила я.
– Нет, такого не было. Я бы не стала. Я ведь была дома, не работала. Не понимаю, почему он так говорил.
Я пожала плечами. Если даже жена не знала, почему муж так себя вел, то я уж точно.
– Митя говорил, что только у вас мог поесть досыта. Он все время ходил голодным, а в вашем доме его всегда кормили, – улыбнулась Настя.
– Да, мама всех кормила. Она любила готовить. Пекла пироги, жарила горой котлеты, варила супы в огромной кастрюле. Всегда повторяла – никогда не знаешь, кого сегодня нужно будет накормить. Об этом знали все мои иногородние однокурсники и приходили на ужин, когда становилось совсем невмоготу. Но только для Димы мама пекла свои знаменитые пирожки с яблоками и капустный пирог, которые он так любил. Маме нравилось готовить именно для Димки. Она утверждала, что он очень вкусно ест. Мама садилась напротив и смотрела. Он однажды признался, что так делала его бабушка, – улыбнулась, вспоминая, я.
– Я этого не знала, – удивленно заметила Настя, – что Митя, простите, Дима любил пирожки с яблоками и капустный пирог. Я его много раз спрашивала, что приготовить, что ему хочется, он всегда отвечал – без разницы, что угодно.
– Ну, возможно, он хотел сделать приятное моей маме, – заметила я. – Хотя я тоже вспоминаю мамины пирожки и пирог. Я не готовлю, никогда не готовила, так что и повторить не пробую.
– А я старалась и готовила. Выходит, ему это было не нужно, – призналась Настя.
– Вы же помните нашу общую подругу Киру? – спросила я. – Она считает, что у Димки кризис среднего возраста. Он слишком рано повзрослел и пропустил несколько этапов. Слишком рано женился, стал отцом, нес ответственность за семью. Вот сейчас и пытается испробовать то, что не получил в молодости.
– Да, я тоже думала, что дело в банальной связи, адюльтере, измене. Думала, что он изменяет мне с вами.
– Нет, точно не со мной, – горько ухмыльнулась я. – Так что если ваш муж с кем-то изменяет, я не знаю с кем. И не хочу знать. Вообще-то не очень приятно чувствовать себя прачечной, хостелом. Это несколько обидно для женщины. Если я сто лет назад и испытывала какие-то чувства к Диме, то, уж поверьте, они давно испарились. Сейчас я беспокоюсь о том, чтобы он не навредил себе, своему здоровью – все-таки уже не юноша. Что у него? Геморрой? Простатит? Давление? Это смешно, конечно. Говорят, лучшие любовницы – женщины сорок плюс. Они все понимают.
– Простатит. Была операция. Теперь он не может иметь детей. Может, из-за этого он от меня ушел? – Настя чуть не плакала. – Я заставила его согласиться на операцию, настояла. Он не хотел.
– Ну, хотя бы вам не грозит появление внебрачных детей, – заметила я.
– А вдруг он решил, что стал вроде как неполноценным мужчиной? И именно я в этом виновата? – Настя смотрела на меня так, будто мне был известен ответ.
– Не знаю. С подобным я не сталкивалась. – Мне оставалось лишь пожать плечами.
– На развод подала я. Митя меня убедил. Тогда он останется виноватым, – сказала Настя.
– Это очень удобно. Переложить на вас всю ответственность, – хмыкнула, не сдержавшись, я.
– Может, он думал, что я на это не пойду? Вдруг решил, что это предательство? Не знаю, просто с ума схожу. Сначала операция, потом развод. Одно за другим. Но он же взрослый, здравомыслящий человек. Я ведь его не силком в больницу отвезла. Мы все обсудили, приняли совместное решение. Ничего не понимаю, правда. Будто не знала своего мужа.
– И что теперь? – спросила я.
