Возможно, заболевание развивалось уже тогда. Тома не могла сказать точно. Считала, что мама просто забывчивая, немного странная, живет в своем мире. Если дома был кофе, мама пила кофе, если только чай – мама пила чай. Она могла есть, а могла не есть. Однажды Тома провела эксперимент – утащила в комнату коробки с чаем и кофе. Надеялась, что мама как-то очнется, пойдет в магазин. Но она даже не удивилась. Просто налила себе кипяток в чашку и пила его как чай. Тома так не могла. Ей хотелось есть нормальную еду и пить чай, а не горячую воду.
Однажды они очень сильно поругались. Тома готовилась к выпускному, копила деньги на платье и туфли. Уже договорилась с портнихой, что та ей сошьет платье, выбрала ткань. Тома на уроках УПК, учебно-производственный комбинат – был такой предмет в советской школе, начальная профессиональная трудовая подготовка, – училась печатать, хотя все девочки выбирали парикмахерскую или кулинарный техникум. УПК вела секретарь директора, Зинаида Валетовна, которую старшеклассники как только не называли – Зинаида Дамовна, Зинаида Корольевна, Зинаида Тузовна. Она усаживала Тому за свою пишущую машинку «Ятрань», стук клавиш которой разносился по всей школе. И Тома до бесконечности отрабатывала слепой метод печатанья – «фыва олдж», исходную позицию. Заодно Зинаида Валетовна учила стенографировать. Спустя рекордное время Тома научилась бойко печатать и сносно стенографировать. От уроков ее вскоре освободили. Зинаида Валетовна проходила тяжелое лечение от очередной инфекции, а Тома ее заменяла, стенографируя приказы директрисы и печатая их на бланках. Секретарь директора появлялась после лечения и подробно рассказывала о том, как все прошло. Тогда Тома не только получила профессию машинистки-стенографистки, но и на всю жизнь зареклась иметь страстные связи со случайными любовниками, обещавшими любовь на всю жизнь. Как признавалась Зинаида Валетовна, это ее удел, судьба. Муж бухал, любовник бухал, она пропадала в женской консультации, лечась от инфекций, передающихся половым путем. Тома была ее единственной ученицей. Постепенно Зинаида Валетовна стала передавать не только навыки, но и делиться заработком. Тома перепечатывала дипломы, курсовые, даже кандидатские диссертации. Попутно редактировала, даже кое-что дописывала сама. Зинаида Валетовна оказалась честной женщиной – пятьдесят процентов гонорара забирала себе – на лекарства и очередное обследование, а пятьдесят отдавала своей ученице.
Тома брала много заказов и заработала достаточно, чтобы купить выпускное платье и туфли. Она привыкла все складывать в шкатулку, которая не пойми как появилась в их доме – маленькая, круглая, из бересты. Кто-то, видимо, привез в подарок. Тома знала, что мама никогда не роется в ее ящиках, не открывает ее шкатулки, поэтому ничего не перепрятывала, не скрывала.
Тогда Зинаида Валетовна выдала ей гонорар за перепечатку докторской диссертации. Заказчик остался очень доволен – Тома вычистила ошибки, поработав еще и корректором. Тех денег хватало не только на туфли, но и на новые колготки и косметику. Тома вернулась домой, положила деньги в шкатулку и через два дня собиралась пойти на примерку платья, заодно зайти в магазин купить туфли.
Через два дня денег в шкатулке не оказалось. Тома несколько раз моргнула, но они не появились. У Томы похолодели руки, а к лицу подступил жар. В груди заныло. Начало подташнивать. Это были большие деньги. Не только на платье и туфли, но и на поездку в город, чтобы поступить в институт. Тома копила больше года.
– Мам, к нам кто-нибудь приходил? – спросила Тома у матери, заметив, что не только руки трясутся, но и голос не слушается.
– Нет, а кто должен был прийти? – удивилась мать.
Тома тогда еще раз помотала головой. Да, ее мама – не Зинаида Валетовна, рассказов которой она вдоволь наслушалась и поэтому думала бог знает о чем. Нет, мама, конечно же, не могла завести любовника, который бы их обокрал. Или все же могла? Зинаида Валетовна утверждала, что все любовники неизменно оказываются ворами. И это она со знанием дела говорила. Ее уже дважды обкрадывали. А такие с виду были утонченные мужчины, ни за что бы не подумала, что способны на мелкое воровство золотых сережек и десятки из кошелька.
Зинаида Валетовна, несмотря на неудачи и разочарования на любовном фронте, не переставала верить в светлые чувства, любовь с первого взгляда, в жизнь, которая после сорока только начинается, и так далее. Тома смотрела на свою маму и даже не могла представить, что у той есть любовник.
Когда она однажды призналась Зинаиде Валетовне, что у мамы вроде как нет личной жизни, та ответила коротко и лаконично:
– Ха.
– Я бы догадалась, почувствовала, зачем маме от меня скрывать? – залепетала Тома.
– Ха, – снова хмыкнула Зинаида Валетовна.
Так вот в результате Тома решилась спросить маму напрямую:
– Мам, ты брала деньги из моей шкатулки?
– Да, брала, а что? – Мама не видела в этом ничего ужасного.
– И на что ты их потратила? – уточнила Тома.
– Не помню. Крем купила.
