– Они специально так пишут, я читала. Чтобы люди выбрасывали хорошие лекарства и покупали новые. Это же бизнес. – Тома смотрела, как мама пытается достать из мусорки коробки и флаконы.
– Мам, хватит, перестань, – попросила она. – Это болезнь. Просто прими это. Я тебе сто раз говорила. Давай я отправлю тебя в пансионат, где за тобой присмотрят. На пару недель. За это время разберу квартиру, все приведу в порядок. Странно, что здесь еще клопы и крысы не завелись.
– О чем ты говоришь? Какие клопы и крысы? – Тома видела, что мама обиделась. – Я нормально себя чувствую. Зачем мне ехать в какой-то пансионат? Просто у меня пока не доходят руки все сделать так, как хочется. Но я обязательно сделаю!
– Хорошо, вот зачем тебе понадобилась эта старая пластмассовая лейка? Ты ее наверняка притащила с помойки. – Тома не теряла надежды достучаться до разума матери.
– Смотри, это ведь невероятно красиво. Ее можно подвесить под потолок.
Мама подскочила, порылась в пакетах и засунула в лейку пучки трав – один торчал из носика лейки, другие из основания.
– Ну как? – Мама смотрела на Тому, ожидая одобрения. – Лейку можно покрасить. Давай съездим в строительный магазин, мне нужно купить краску и лак. Ты поймешь, что я права. Очень хочется отреставрировать тот комод и стул тоже.
– Хорошо, – сдалась Тома. – Я отвезу тебя в магазин, и мы все купим. Но с одним условием. Пока ты не разберешься с тем, что уже принесла в квартиру, новое не приносишь. И в следующий раз я хочу приехать в свою квартиру, а не на свалку.
– Конечно, как скажешь. Обещаю, все разберу. Тебе понравится! – горячо заверила мать.
Следующие дни и правда были хорошими. Съездили в магазин, мама выбирала баллончики с краской, кисти, лак, грунтовку и еще кучу всего. Тома видела, что мама счастлива. В первую очередь обещала отреставрировать комод. Потом взяться за стулья. Просила узнать, как организовать перевозку мебели. Тома кивала. Уезжала со спокойным сердцем. Мама позволила разобрать часть вещей, которыми была завалена бывшая детская, ни слова не сказав против. Тома решила, что новое занятие, увлечение, хобби поможет маме продержаться в реальности еще некоторое время и отсрочит болезнь.
Она опять приехала после звонка соседки. Тетя Вера сказала, что Катя ее не узнала. Тридцать лет прожили на одной лестничной клетке. Соседка хотела уточнить, не нужно ли чего в магазине – все равно туда шла, они часто друг друга выручали. А Катя ее не узнала, кричала, что ее хотят ограбить и обмануть. Весь подъезд взбаламутила, полицию вызвала. В квартиру никого не пускала. Выглядела совсем плохо.
Тома снова взяла на работе отпуск за свой счет и полетела на родину. Опять тряслась в автобусе, опять шла с чемоданом от остановки. Было нестерпимо холодно. Тома поехала в обычной зимней куртке и пожалела, что не надела пуховик, рассчитанный на минус тридцать градусов. Шапка не спасала от ветра, а шарф все время разматывался. Тома шла знакомой дорогой и не понимала, как выдерживала это в детстве. Как вообще кто-то может переносить такой климат? Как здесь вообще выживать? Без света, в вечно промозглой темноте, от которой хочется или повеситься, или утопиться. Только топиться негде – рядом ни озера, ни речки.
Тома готовилась к худшему – мама не откроет, не узнает. Но мама радостно распахнула дверь после первого же звонка и еще долго причитала – как же хорошо, что дочь приехала. Никаких признаков болезни Тома не заметила. Напротив, квартира казалась убранной, точнее, организованной по вкусу матери. Тома даже ахнула. Та самая пластмассовая лейка теперь висела над головой – мама соорудила из нее светильник. Из носика торчал букет ромашек. Старый комод мама отреставрировала, расписав цветами лаванды. Тома и не подозревала, что мама умеет рисовать. Но самое удивительное ждало ее на кухне, в которой на потолке появилась подвесная балка, украшенная крошечными детскими носочками.
– Это твои, – сообщила мама, поймав взгляд Томы. – Я не могла их выбросить, рука не поднималась. Правда красиво?
Оставалось лишь кивнуть – это действительно было красиво и очень необычно.
– Раздевайся, куртку можешь повесить сюда, – предложила мама, и Тома опять замерла. Вместо старой вешалки в коридоре появился манекен. Как в швейных мастерских. Манекен тоже был старый, но мама его покрасила золотой краской. На нем висели какие-то немыслимые бусы, многоярусные, переплетенные явно специально, а не случайным образом. Мама взяла куртку Томы и накинула на манекен. Это было красиво. – Так ведь лучше, чем наша старая ужасная вешалка? Она мне никогда не нравилась. Прихожую я тоже выбросила.
