Тома кивнула. У всех в квартирах были одинаковые прихожие – прибитые к стене основания с крючками, под ними – крошечное сиденье, а рядом несуразная тумбочка, слишком большая для маленькой прихожей, и зеркало, слишком маленькое по сравнению с тумбочкой. Но другую прихожую было не достать и не впихнуть в три квадратных метра. Наверное, предполагалось, что человеку нужны одно пальто и одна куртка. И две пары обуви на все сезоны, судя по размерам стандартного обувного шкафа.
А еще во всех квартирах на кухне стояли кухонные уголки – диванчики перед столом. Они считались особым шиком и жутким дефицитом. Диваны, обитые искусственной кожей, быстро облезали, покрывались трещинами и складками. Столы из гарнитура начинали шататься буквально после месяца использования. Они, по сути, ничем не отличались от стоящей в спальне некогда модной тахты, под ножки которой приходилось подкладывать книжки – особенно хорошо держали основу кровати собрания сочинений. Кухонные уголки были тесными, неуютными. Все старались занять место с краю, чтобы выйти покурить, когда захочется. Иначе приходилось продираться через соседей. Они во многом напоминали салоны самолетов – ноги не вытянешь, сидеть, развалившись, не получится. Ешь то, что дают, точнее, оказавшееся рядом. Разговаривать тоже получается только с соседями справа и слева. Чокнуться и выпить с тем, кто понравился, не получится – стол мешает. На нем громоздятся закуски в три слоя – места мало. Показатель благосостояния и шика. В оливье всегда оказывается слишком много майонеза, забивающего вкус старой колбасы, смешанной с курицей. А в селедке под шубой всегда оказывалась самая дешевая селедка, вкус которой не перебить ни яйцом, ни свеклой, неизменно старой и сморщенной. Молодую свеклу в их городе сроду не видели. Мясо на горячее всегда оказывалось жестким как подошва. Никто не жаловался. Мясо все-таки. Кто-нибудь из гостей приносил капустный пирог или пирожки, и именно они первыми сметались со стола. Ими и закусывали. Капуста в их городке отчего-то не переводилась. Девочки в школе свято верили, что от капусты вырастет грудь, а взрослые женщины точно так же были убеждены, что малосольная капуста способствует похудению. Что, впрочем, имело основания. Если смешать малосольную капусту с грибами неизвестного происхождения – как минимум очищение желудка было гарантировано. Как максимум – попадание в больницу и строгая диета. Все мужчины, попадавшие в городок, становились заядлыми грибниками, так что дамы могли рассчитывать на очистительный комплекс. Сплетничали, что некоторые его не выдержали, умерли от отравления, но об этом старались не вспоминать.
– Твоя комната готова. Я будто чувствовала, что ты приедешь, навела там порядок, – торжественно заявила мама.
– Спасибо, – ответила Тома.
Свою детскую комнату она не узнала. Просто арт-инсталляция. Там стоял еще один манекен, но уже с головой – видимо, мама нашла его помойке рядом с магазином одежды. Шляпка с вуалью, старые солнечные очки, непозволительно откровенный топик, снова бусы, но уже на талии, кожаная юбка – Тома точно помнила, что у нее такой не было. Манекен выглядел модно и современно. Тома, стягивая старый любимый свитер, пообещала себе его выбросить – уже весь в катышках. Растянутый и выстиранный до состояния тряпки. Давно пора избавиться.
На кровати лежало новое покрывало – то ли ковер, то ли толстый плед. Явно найденный в комиссионном магазине. В городскую комиссионку обычно несли вещи из категории «на тебе боже, что нам негоже». Иногда Тома видела свою старую куклу в руках малышки с четвертого этажа. А старые занавески на кухне у школьной подруги. Почему нельзя было просто отдать, она так и не поняла. Так или иначе плед оказался чистым, как и белье под ним – Тома проверила, понюхала. Однажды мама купила в комиссионке постельное белье. Утром Тома проснулась с зудящими на ногах и руках дорожками укусов. Вся простыня была в крови. Клопы. Постельное белье оказалось усеяно клопами. Мама очень расстроилась, хотела прокипятить, но Тома вынесла его на помойку, где и сожгла. Соседкам так и сообщала – клопы. Те кивали. Правильно, только сжечь. Иначе вообще не избавишься. Хоть трави, хоть кипятком поливай, все без толку.
Тома еще раз потрогала новое покрывало – нет, даже запаха не было. А клоповый запах Тома бы ни с чем не спутала – железо, то есть кровь с примесью миндаля. Сладкий и гнилостный одновременно. Отвратительный.
Вечер прошел идеально – мама готовила, лепила котлеты, варила компот, смеялась. Хорошо выглядела. Абсолютно здраво мыслила и рассуждала.
