– Спасибо вам огромное, – сказала Тома.
– Не за что, детка, совершенно не за что. У меня отец точно так же уходил. Мама совсем с ним измучилась. Все на моих глазах было. Если можешь, отвези маму в санаторий, где о ней побеспокоятся и позаботятся.
– Разве это правильно? Разве не я должна заботиться? – Тома, наконец, смогла задать вопрос, который ее мучил все это время и который она не решалась задать даже самой себе.
– Нет, детка, не должна. Кате уже все равно, кто ее покормит и помоет. Поверь. Пусть уйдет в заботе.
– Я нашла пансионат. Но не знаю, как маме об этом сообщить. Она не согласится, – призналась Тома.
– Скажи как есть. – она едет в пансионат. И все. Там сможет принимать лечебные ванны и гулять. У нее будет своя комната со всеми удобствами – плюс заботливый персонал. Хорошее питание. Кате это понравится. Она давно мечтала куда-нибудь уехать, – ответила тетя Вера.
– Ваш отец тоже был в таком пансионате?
– Нет, дорогая, нам не хватило на это денег. Маме пришлось заботиться об отце до самого конца. И после этого она умерла. Через месяц после смерти папы. Все говорили, что это символично, столько лет вместе, такая любовь, настоящая. Только я видела, как мама измучена и больше не хочет жить. Как ей было тяжело тянуть папу два бесконечных года. Он и маму не узнавал, и меня тоже. Запирался в комнате, считал нас врагами, чужими. Если бы у меня были деньги и я могла вернуться в прошлое, отправила бы отца в пансионат. Избавила маму от такого испытания. Она не жила. Превратилась в жалкое подобие себя. Она больше не любила отца, не могла его любить. Он стал чудовищем. Капризным, отвратительным ребенком, который все делал назло. Мог измазать фекалиями стены спальни, специально испражнялся в кровать, размазывал еду по стенам. Он кричал, ругался матом, мог замахнуться и ударить маму. Это был другой человек, не мой отец. Отвратительное существо, в которого его превратила болезнь. Или он всегда таким был, только сдерживался, я не знаю. Катя, мне кажется, тоже была другой. Может быть, действительно рисовала, была творческой натурой, но что-то – брак или переезд – лишило ее счастья. Она перестала быть самой собой. Стала обычной, такой, как все. И только в болезни вернулась к своей сути. Можно я заберу эту лейку? Это что-то невероятное – придумать светильник из старой лейки. Ромашку, кстати, я ей принесла, она очень просила. Катя была творческой, тонкой, трепетной. Ей хотелось творить, но она себя остановила. Почему – не знаю.
– Мама никогда не была ни тонкой, ни трепетной, – заметила я.
– Да, вынуждена была отказаться от своей природы. Знаешь, она однажды призналась, что чувствует себя сломанной. Будто ее жизнь уже давно закончилась и сейчас от нее осталась лишь оболочка.
– Мама? Сломанная? – не понимала Тома.
– Да, так и есть. Ей не хватало воздуха, простора, пространства. Она будто оказалась зажата в тиски. И жила лишь ради тебя. Чтобы тебе было всегда хорошо, чтобы ты могла воплотить все свои мечты. Она хотела, чтобы ты была счастлива. Очень тебя любила.
– Я этого не чувствовала. Не так, как должна была.
– А как должна? Детка, у меня нет собственных детей, но я часто сидела с тобой. И любила тебя как родную. И сейчас люблю. Однажды нам выдали путевку в пансионат – твоя мама чудом достала, кто-то из чиновников отказался. И мы поехали втроем. Там была путевка на троих – двое взрослых и ребенок. Но оплачены только два ужина, остальное за свой счет. У нас почти не было денег. Знаешь, мы вернулись такие красивые, такие худые, потому что кормили тебя. Забирали с завтраков, ужинов. Почти не ели, но всем соврали, что отдыхали в пансионате с диетическим питанием. Катя была так счастлива, что смогла показать тебе море, накормить до отвала.
– Что мне делать? Отвезти маму в тот пансионат? А вдруг она решит, что я ее предала? Вдруг у нее будет еще много счастливых дней? – Тома заплакала.
– Никто не знает, не сможет тебе сказать, как будет, – ответила тетя Вера. – Это тяжелая болезнь. Кто-то живет годами, а кто-то уходит за месяц.
– Если я отправлю ее в пансионат, получается, что предам, да? Избавлюсь от нее? Чтобы самой жить спокойно и не нести ответственность? Вы о ней заботились столько лет, скажите, что мне делать?
– Я тебе сказала, детка. Но если решишь по-другому, я всегда помогу, буду рядом, – ответила тетя Вера. – Постарайся немного поспать. Утром все решишь. И я посплю. Устала. День был долгий. Не переживай – мама проспит до утра. Так всегда бывает после укола.
Тома вошла в комнату и не помнила, как положила голову на подушку. Уснула сразу же. Проснулась от посторонних звуков в квартире. Вышла на кухню, не зная, чего ожидать. Тетя Вера готовила завтрак, собирала сумки.
– О, ты проснулась, хорошо. Собери мамины вещи. Я принесла чемодан, – велела она.
– А мама где? – уточнила Тома.
– В своей комнате. Не выходит. Я уже просила несколько раз. Можешь попробовать. Но сегодня будет тяжелый день, – ответила тетя Вера.
– Мам, мам, открой, пожалуйста. – Тома постучалась в комнату.
– Уходите! Скоро приедет моя дочь! Я вызвала полицию! – закричала мама.
