— Конкретный набор минералов в воде варьируется от местности к местности. Можно отследить, откуда кто появился, проанализировав его кости; это постоянно делается в археологии. Дело в том, что эти нано запрета могут быть запрограммированы на активацию[193] внутри человеческого тела, если они встретят определенную минеральную комбинацию в костной ткани. Или их можно запрограммировать не активироваться — с тем же условием.
— И это означает…"
— Распыленный над городом вроде Зефры, этот материал может быть запрограммирован так, чтобы убить каждого, кто живет в Зефре меньше года или двух… Потому что минералы в их костях будут отличаться. Или он может быть запрограммирован на убийство всех, кто в Зефре столько уже прожил(_P_).
— Так ведь можно истребить весь город?
— Да, но этот сценарий не согласуется с идеологией ФИФ, — сказал разведофицер. — Они фанонисты. Они верят в угнетающий их колониализм, который подкреплен средой, например, языком и технологией. Рассматривайте их как маклюэнистов[194], враждебных глобальной деревне.
— Так что же они пытаются сделать? Выгнать всех европейцев?
— Да. Именно это они и пытаются сделать. И если эти беспилотники несут оружие запрета, они могут это сделать к концу дня.
— Ну так сбейте их!
— Мы пытаемся.
— Я думал, вы загнали этого Нуриа в угол, — пробормотал дипломат.
— Он несколько раз менял машины, — сказал офицер разведки. — И поскольку мы лишились камер аэростата, мы потеряли его след в этой суматохе. Но это не имеет значения: он использует стратегию «выстрелил и забыл». Беспилотники уже в воздухе, и я сомневаюсь, что в данный момент даже он сможет остановить их.
Дипломат с генералом стали препираться дальше, а Эбан повернулась, оставила их и пошла искать Раймонда.
— Они действительно смогут это сделать[195]? Перебить всех, кто не местный?
Он пожал плечами:
— Вы говорите о нановирусах? Теоретически могли бы. Программирование жучка[196] типа этого — дело довольно ненадежное. Хотя его можно безопасно протестировать — просто изготавливаете вариант, который делает что-то безобидное, скажем, заставляет людей посинеть. Выпускаете ее над рынком Зефры и смотрите, кто окрасился. Затем возвращаетесь домой и заменяете синий краситель на нервный токсин. Жучок размером с бактерию или меньше, их вдыхают, они проникают в тело.
Потом они просто ждут сигнала, чтобы выпустить токсин. Все копии, которые встречают заданный минеральный ключ — или это может быть любой другой ключ, даже генетический — выпускают химический сигнал. А затем происходит каскадный эффект, и бац! жертва мертва, вот так. — Он щелкнул пальцами.
— Это одно из тех оружий, не то чудесных, не то дьявольских — зависит от точки зрения, — саркастически добавил он. — Для фанонистов это просто мечта, превратившаяся в явь.
Эбан подумала о своем детстве и как она сама относилась к иностранцам в ее городе. Они просто находились там, как и все прочие. У нее к ним не было ненависти, хотя она знала такую молодежь, которая их ненавидела. Сейчас иностранные войска привнесли стабилизацию, но если их не станет, все старые раздоры и преступные сети оживут в одночасье. Зефра откатится в старую колею безразличия и произвола.
Или нет? Те юнцы, которые ненавидели чужаков, — многие из них считали, что именно иностранное влияние не давало городу развиться в миниатюрное самостоятельное государство. Когда сеть коммуникаторов отключена, интернета нет, а на улицах не встретить никого, кто не проживал бы в Зефре долгие годы, кто знает — что могло бы обрести реальность?
Она покачала головой. Прекрасная мечта, но нельзя же бегать, пока не выучишься ходить. Зефра нуждалась в иностранных войсках, чтобы сдерживать множество источников насилия[197], по крайней мере — пока что. А город менялся. Она и сама видела это сегодня днем, глядя через видеокамеру сержанта Лесли Кэмпбелла.
И все же тихий голосок в глубине мыслей продолжал нашептывать: «Так и все завоеватели говорили. Сбывались ли когда-нибудь их обещания?»
Ей подумалось: а засмеются ли с радостным удивлением мальчишки-ополченцы, когда сержант Кэмпбелл и его люди вдруг упадут замертво. Эта мысль заставила ее содрогнуться. Лучше проверить, как у него дела, и переставать гадать, не прав ли Мастан Нуриа.
Идрис Кабади высунул голову из окна. Их небольшая колонна машин, угнанных накануне, покидала черту города. Он снова повернулся к Нурии.
— Но почему мы уезжаем? Оружие запрета не причинит нам вреда. — «
— Мы отправляемся встретиться с друзьями, — сказал Нуриа, натянуто улыбнувшись. — Город может пока позаботиться о себе сам. В этом вся идея.
