«Интересно, кто будет за все это платить?» – на секунду ужаснулась Марина, но почти сразу об этом забыла. В конце концов, во-первых, у самой у нее денег нет, а во-вторых, какая разница? Главное, что Аня осталась жива. Ей было уже явно лучше, краски постепенно возвращались на ее лицо, дыхание из прерывистого, едва заметного, сделалось глубоким. Теперь Аня просто спала, обычным, ну пускай немножечко слишком крепким и долгим, сном, но все равно это был сон такой, из которого просыпаются.
Денис потянул Марину за рукав:
– Пойдем, малыш, я тебя уложу. На тебе ж лица нет.
Марина послушно пошла за ним. Денис привел ее в крохотную комнатенку под лестницей, где не помещалось ничего, кроме узкой железной кровати и деревянной тумбочки. При одном взгляде на эту кровать Марина почувствовала, что и в самом деле жутко хочет спать. Сколько же сейчас может быть времени? Час, два?
– Ложись, малыш, тебе нужно выспаться!
– Денис, погоди! – спохватилась Марина. – Выспаться – это конечно, но сначала мне нужно позвонить.
– Это обязательно? – Темные красивые брови Дениса вопросительно изогнулись.
Марина кивнула.
– Тогда погоди.
Денис вышел и почти сразу вернулся с радиотелефоном в руках.
– Говори! – сказал он, вытаскивая антенну.
Сергей подошел сразу – видно, ждал звонка. Марина вкратце обрисовала ему ситуацию.
– Ну слава богу. Ты уже дома?
– Нет, я останусь ночевать в больнице.
– А там есть где спать?
– Да-да, Сережа, все в порядке, я уже ложусь.
– Ну, спи. Спи и помни – я люблю тебя.
– И я.
– Повтори погромче, я не расслышал!
«Врет небось, – подумала Марина. Она покосилась на Дениса. Тот стоял к ней спиной и чертил ногтем по стене. – А черт с ним», – решила Марина и выпалила во весь голос:
– Я люблю тебя!
Денис аж даже вздрогнул.
– Да, – выдохнули на том конце провода. – Теперь я пойду спать. Спокойной ночи, маленький, и до воскресенья.
– До воскресенья.
Марина положила трубку и обернулась. Денис смотрел на нее с нескрываемым интересом.
– Ты влюбилась, – произнес он тоном радостного изумления.
– Это плохо?
– Что ты! – Денис рассмеялся. – Наоборот! Это хорошо. Ты сейчас такая светлая, теплая. – Он подошел ближе. – Об тебя даже греться можно.
Денис обнял Марину, и они вместе сели на кровать. Почему-то все теперь показалось в два раза легче, чем раньше, точно самым главным было – одобрит Денис или нет. Раз одобрил – значит, все в порядке.
– Валька знает? – спросил Денис, нежно сжимая Маринины плечи.
– Никто еще ничего не знает, кроме тебя.
– И что ж ты думаешь делать? Уйдешь теперь, небось, от нас?
– Ну что ты говоришь! – Марина вспыхнула. Как он мог про нее такое подумать? Сейчас это более чем когда-либо виделось невозможным.
– А что делать будешь? Позовешь его к нам? В принципе, места хватит.
Марина вздохнула:
– Боюсь, с ним этот номер не пройдет.
– Так как же тогда?
– Не знаю, – честно сказала Марина и зарылась лицом Денису под мышку, вдыхая до боли родной, знакомый запах его пота. – Денисушка, я совсем ничего не знаю. Это все так сразу, вдруг…
– Такие вещи всегда происходят вдруг. – По голосу она услышала, что он улыбается. – Малыш, ты только не вздумай плакать. Это ведь хорошо – то, что с тобой происходит! Настоящая любовь – это же здорово!
– Ох, Денисушка, и что ж тут здорового? – Марине и впрямь уже начинало казаться, что ничего в этом хорошего нет, кроме разве что новых проблем.
– Ох, видела б ты сейчас себя со стороны! А скоро ты станешь еще лучше! И ведь это ж не только внешние изменения.
– А какие еще? – спросила Марина, без особого, впрочем, энтузиазма.
– Ну, ты будешь лучше понимать многие вещи, станешь глубже чувствовать. Понимаешь, в любви человек как бы заново раскрывается…
– Скажи уж лучше, что у меня прорежется третий глаз!
– Ну в какой-то мере.
Они оба засмеялись.
– Денис, а я еще вот чего не понимаю: у вас же, наверно, все очень дорого, в этой вашей клинике.
– Ну.
– Так как же ты думаешь, кто за это за все будет платить? Анины родители? А вдруг у них не окажется денег? Они ведь, знаешь, не самые богатые на свете люди.
– А, не бери в голову! Шеф вычтет из моей страховки. Я так уже однажды делал. Собственно, для них в этом нет никакого убытка – сам-то я ведь никогда не болею.
– Ну да?! А почему?
– Да такой уж я, видно, сверхчеловек.
«А ведь я совсем-совсем без него не смогу», – думала Марина, лежа без сна на Денисовом плече. Они занимались любовью несказанно долго, и так это оказалось неожиданно хорошо – Марина даже успела забыть, как это бывает. И какая же она была голодная! Потом Денис сразу же уснул, а Марина долго еще не спала, лежала у него на плече и решала про себя разные там вопросы, типа: измена то, что сейчас произошло, или нет? И что сказать Аниным родителям, если они вдруг позвонят или приедут? А может, им вообще ничего не надо говорить? И что же теперь все-таки со всем этим делать?
