– Марианна, – поправил он. – Мария – это имя мамы твоей мамы. Мою маму звали Анна. Когда ты родилась, мы с Лусией спорили, как будем назвать: как твоя мама или как моя мама. Назвали как две мамы вместе. Марианна. А меня зовут Хосе. Хосе Мендоза. Выпьем немножечко? – Хосе разлил темное вино в две маленькие прозрачные рюмки. – За знакомство!
– Мне нельзя! – запротестовала Марина.
– О! – Он махнул рукой. – Так мало вина совсем ничего не сделает ребенок! Ну, Марина, это совсем слабое вино! Из пальма.
Марина улыбнулась и послушно пригубила густую темную влагу. Как ни странно, ей это вино совсем не показалось слабым, наоборот, оно ей обожгло язык и гортань. Но, может быть, это потому, что она вообще еще мало пила в жизни и просто у нее нет привычки? Во всяком случае делать второй глоток Марина на всякий случай поостереглась. Похоже было, что и один уже сделал свое дело: Марина слегка расслабилась, устроилась поудобнее в кресле, рискнула даже заговорить:
– Хосе, – начала было она, но он шутливо замахал на нее руками:
– Нет, Хосе нет, папа!
– Ну хорошо, папа. – Марина с трудом сдержала улыбку. Как странно называть папой совершенно незнакомого человека! – Сколько мне было лет, когда вы с мамой разошлись?
– Два года. Немножко больше. Ты была тогда вот такая, – и Хосе показал рукой примерно на полметра от пола. – Но толстый. Вот такой! – Он смешно надул щеки. – Но ты уже все-все говорил, и по-русски, и по-испански.
– Я говорила по-испански? – Марина недоверчиво приподняла брови. – Сейчас я не помню ни слова! Папа, я родилась в Мексике?
– Нет, ты родилась здесь, а потом мы уехали к нам. На мое ранчо.
– Ух ты! Ранчо? С лошадями?
– Да, лошади. Мы с Лусией катали тебя на пони. Ты был маленький, но ничего не боялся! Я думал, ты вырастешь – диких лошадей объезжать будешь.
– Я бы не против! – Марина улыбнулась. – Я люблю лошадей. Папа, а почему вы расстались с мамой? Или лучше вообще с самого начала – как вы познакомились, как поженились? Я же ничего-ничего не знаю!
– Мы вместе учились в Москве. В Университет. Но я не как твоя мама, не на биология, я это… никогда не мог правильно сказать! – почвоведение, да! Это один дом в Университет, понимаешь? Ой, она была такой красивой, твоя мама! Самой красивой девушкой на весь Университет! И самой умной! – Хосе невесело усмехнулся. – Да. Хорошо, что красивой, плохо, что такой умной. – Хосе рассмеялся, вслед за ним и Марина. Она с каждой минутой чувствовала себя с ним все свободнее. Может, из-за пальмового вина.
– Почему? – спросила Марина сквозь смех. – Почему плохо, что мама была такая умная? – Но слово «была» так вдруг резануло Марину, что она сразу перестала смеяться и схватилась рукой за сердце – так оно заболело.
– Потому, – Хосе тоже внезапно посерьезнел, – что такой умной девушке в Мексике скоро стало скучно. У нас так красиво на ранчо, у вас в России нет таких мест, но ей ничего не нравилось! Лусия говорила – я биолог, я училась пять лет, я хочу свою науку, не хочу сидеть дома, не хочу смотреть детей. Она говорила – не хочу, как говорят маленькие дети, и я думал, она как дети, это каприз, это пройдет. Она говорила – не хочу, но это было не то слово, она не могла, а не «не хотела», она все время не могла, была грустной, серой, усталой, не могла радоваться, не могла смеяться, а я все думал – пройдет. Однажды приехал – а ее нет, она улетела, моя Лусия, и тебя увезла с собой! Я приехал в Россию, не сразу приехал, через год, и сказал: «Лусия, отдай мне Марианну! Ты такой красивый, у тебя будет еще муж, будет еще дети!» Но она сказала – нет, у меня не будет других детей, не будет, пока Марианна не вырастет.
– И она ждала? Она столько лет ждала? – Маринины глаза наполнились слезами. – Столько лет! А я даже ничего не знала!
– Да, – Хосе кивнул. – Она ждала. Марианна, я приезжал, я каждый год приезжал, привозил деньги, вещи, звонил Лусия, хотел знакомиться с тобой, хотел видеть, но Лусия говорила – нельзя, у девочки есть папа. Я говорил – ну хорошо, пусть я не папа, пусть дядя Хосе, да? Но Лусия все равно не хотела. Никогда. Я ездил в машина за тобой по улицам к метро, к школа, к магазин, смотрел. Ты очень похожа на Лусия. И похожа на моя мама, на Анна. У меня с собой есть портрет, я тебе дам. – Хосе вынул из дипломата маленькую фотографию. Марина глянула, и у нее захватило дух! С фотографии на нее смотрела пожилая женщина, в жилах которой наверняка текла негритянская кровь. Квартеронка, а может, даже мулатка! У женщины были полные губы, довольно темная кожа, широкий нос и густая копна темных жестких волос. И при этом Марина действительно заметила какое-то сходство с собой – в посадке головы, в овале лица, в разрезе глаз, пусть и не зелено-голубых, а черных.
– Хосе, – дрожащим голосом спросила Марина, – у вас что, дедушка был негр?
– Даже два дедушки. – Хосе усмехнулся. – А что? Тебе это чем-то не нравится?
– Да нет, что вы! Просто интересно же знать, кем были твои предки.
Хосе внимательно посмотрел на Марину.
