Марина склонила голову на плечо и снова внимательно оглядела красивую, совсем нестарую женщину, сидящую рядом с ней. «Вот это вот моя мама? Ох, даже как-то не верится. Может, просто я за этот месяц успела совсем ее позабыть? Нет, но ведь этого влажного блеска в глазах, этих полных чувственных губ, этого ясного матово-смуглого лба с так красиво лежащими на нем блестящими иссиня-черными завитками – этого же всего не было! Или я просто не замечала? С ума сойти! Нас же можно принять за сестер!»
Мама тем временем встала с дивана, тоже новым, незнакомым, гибким и плавным движением, легко ступая, подошла к плите, выключила газ под чайником и приготовила им обеим кофе.
– Маринушка, подлить тебе сливок? – заботливо спросила она.
Марина машинально кивнула. Она не знала, что с ней такое. Однако что бы ни было, она безусловно, безумно любила эту женщину, свою маму.
«Может быть, попытаться ей все рассказать? Мне кажется, она все поймет. Или не стоит?..»
– Люсь, ты где там пропала? – послышался из коридора игривый, с хрипотцой папин голос.
– Лешенька, мы тут, – с нежными, какими-то прямо-таки кошачьими модуляциями откликнулась мама. – Приходи к нам пить кофе!
– Мама, – быстро проговорила Марина, – я, пожалуй, потом попью, ладно? Что-то мне сейчас не хочется. Я пойду лучше прилягу, хорошо?
– Давай, – уже даже и не глядя на Марину, легко согласилась мама. Она смотрела на папу, который как раз появился на пороге кухни и, в свою очередь, смотрел на нее. И как смотрел! Это стоило видеть! Его голубые, слегка навыкате глаза, казалось, были готовы выкатиться совсем, волосы же он, в отличие от мамы, наоборот, отпустил, и теперь они были – ну да, Марина буквально не поверила глазам – стянуты на затылке аптечной резинкой в пока еще не слишком длинный, но густой темно-русый хвост.
Ровно в полшестого вечера Марина находилась перед подъездом роскошного сталинского дома неподалеку от «Академической» и на разные лады изо всех сил нажимала кнопку домофона. Идиотское устройство ни за что не хотело соединять Марину с Аниной квартирой. Отчаявшись, Марина злобно саданула по нему кулаком. Из ближайшего окна на первом этаже высунулась старушка и заголосила:
– Вы чего тут хулиганите?
– Чем орать, лучше вышли бы и открыли, – с усталым безразличием отозвалась Марина.
– А я что тут, зарплату получаю, всем ходить и открывать? – проворчала старушка. Но почему-то сразу исчезла из окна, а минут через пять и в самом деле открыла дверь.
– Спасибо! – растроганно сказала Марина.
– А что мне ваше спасибо? – Старушка только махнула рукой. – Сижу тут у окна вторую неделю, как привратница прямо. Ну не работает эта штука, какой день уже не работает.
«Ну и сломали бы давно этот замок к черту!» – подумала Марина, вызывая лифт.
Аня жила на верхнем этаже. Когда Марина выходила из лифта, с чердака до нее донеслись привычные звуки матерной ругани. Там уже который год обитало сложное, разветвленное семейство бомжей со своей предводительницей – бойкой бомжихой Светкой, неопределенных лет, но явно еще не старой. Они разгуливали по всему подъезду, как по собственному дому, одетые кое-как – в частности, Светка, как правило, в цветастый засаленный халат и тапочки на босу ногу, – и по-хозяйски покрикивали на законных жильцов подъезда. Бомжи – точного числа их никто не знал – Светку слушались, а жильцы старались не вступать с ней в пререкания, полагая, что это, во-первых, ниже их достоинства: кто я, а кто какая-то бомжиха, которой и вообще-то тут, строго говоря, быть никакой не должно, а во-вторых, мало ли чего ей в голову взбредет, двинет еще между глаз бутылкой, поминай потом как звали.
Несколько раз жильцы писали на Светку и ее соплеменников заявления. Пару раз бомжей даже и забирали, один раз приезжала милиция, другой – омоновцы. Как раз после второго раза те, кто писал заявления, закаялись это делать – уж больно страшно выглядит вблизи омоновский рейд, совсем не хочется, чтобы твои дети видели такое, тем более в собственном доме, в двух шагах от своей квартиры. Вообще люди посерьезнее просто делали вид, что никаких бомжей у них, в приличном доме, разумеется, нет – раз не должно быть, так, значит, и нет. Когда же они случайно сталкивались с ними в подъезде, то всегда старались скроить хорошую мину при плохой игре – проскальзывали бочком, молча и заискивающе улыбаясь.
Уже у самых дверей Аниной квартиры Марина услыхала сверху какое-то особенно захватывающее непечатное выражение и чисто инстинктивно подняла голову. У распахнутой решетчатой двери на чердак стояла Светка и курила, ежеминутно сплевывая в лестничный пролет… Светка с откровенной насмешкой разглядывала Марину во все глаза. Марина на всякий случай тоже себя оглядела – может, с одеждой что не в порядке? Да нет, все вроде бы на месте. Тогда она оставила себя в покое и вместо этого глянула чуть пристальнее на Светку.
Тут-то Марина и заметила, что Светка беременная, и немедленно прониклась к ней сочувствием. Одни ее вздувшиеся на голых ногах вены чего стоили! Да и живот-то какой огромный! Неужто же и у Марины такой будет?
