Луи покрылся румянцем и попытался отстраниться, но ничего не вышло. Оливер несильно сжал ягодицы, а потом ладонями устремился к плечам, чтобы попытаться снять этот странный халат-балахон, но когда, погладив их, слегка спустился по руке парня вниз, его глаза удивлённо округлились. Там, где от локтя он надеялся пройтись ладонью до тонких пальчиков…
Оливер посмотрел в глаза Луи, пытаясь найти ответы на свои вопросы, но столкнулся лишь с печалью. Парень отстранился от него, поправляя одежду. Оливер потянулся к нему и, схватив правый рукав, не поймал в ней руки — у Луи её просто по локоть не было. Принца охватило разочарование, потом печаль и, наконец, ярость, приправленная щемящим состраданием к этому прекрасному воздушному существу. Кто мог сделать такое с ним? Как?
— Что с твоей рукой? Где она? — словно маленький ребёнок спросил Оливер, будто надеясь, что Луи достанет её из своей большой корзины и прикрутит на место.
— Тише, Оливер, — с мольбой произнёс Луи. — Нас могут услышать.
— Ну и пусть, — упрямо заявил принц, — я хочу знать, что случилось с твоей рукой.
— Её отрубили, — словно сообщил что-то банальное и привычное, спокойно ответил Луи и покачал головой: — Не стоит придавать этому значения.
— Но почему? — не унимался Оливер. — Ты из восточных земель? Ты что-то украл?
— Я в жизни ни разу не брал ничего чужого, — насупился парень, уязвлённый таким предположением.
— Тогда что с тобой случилось?
— Ты обещаешь хранить мой секрет, как я буду хранить твой о том, что ты был на этих землях? — тихо спросил Луи и испытующе посмотрел на вампира.
— Я даю тебе слово, — без колебаний серьёзно ответил Оливер.
Луи чувствовал, что этот вампир не выдаст его, да и, по сути, ему было уже всё равно. Он столько страдал под грузом вины, что готов был даже умереть. Луи давно не боялся смерти — он вообще ничего не боялся, поскольку в жизни уже столкнулся с кое-чем пострашнее.
Оливер моргнул, ему показалось, что он сходит с ума: на голове у Луи появилось два длинных кроличьих уха, покрытые милой короткой шёрсткой. И тут его осенило — перед ним оборотень-кролик, которые, по сути, считаются давно вымершим видом. Но и вместе с этой догадкой пришли и ужасающие выводы — руку ему отрубили на удачу.
— Однажды на деревню, в которой мы жили, напали бандиты из Северного леса. Я перепугался и хотел в форме кролика скрыться в лесу с братьями, от которых сильно отстал, но один из бандитов меня заметил… — Луи многозначительно замолчал, а у Оливера по спине пробежался холодок.
— И что же было потом?
— Моя мама бросилась мне на помощь, но к тому времени мне уже отрубили лапу. Она ударила вилами того бандита и выхватила меня. Так я смог спастись.
— Главное, что вы спаслись, — ободряюще улыбнулся Оливер. Но в тот же момент уши Луи опустились, а сам он сжался так, будто хотел исчезнуть.
— Да, — хрипло произнёс он, — я спасся, но не моя мама. Когда она поняла, что нам не сбежать, она засунула меня в ближайшую кроличью нору и стала искать настоящего кролика. В общем — ты, наверное, догадываешься, что произошло потом: она дала им себя поймать, лишь бы спасти меня.
— Твоя мама очень храбрая, малыш… — Оливер обнял Луи, поглаживая того по волнистым волосам и пушистым ушам. — Не вини себя, слышишь?
Луи молчал, он всегда знал, что виноват в смерти своей матери. Если бы он был посильнее, если бы не отбился от братьев, если бы всегда слушался отца… Теперь же в семье его будто не существует: его не нагружают работой, с ним редко разговаривают. Дети на улицах с ним не играли, а, когда он повзрослел, девушки и парни вообще перестали на него смотреть. Луи было всего шестнадцать, о великой любви и поцелуях было рано говорить, но он даже и не мечтал об этом — калека никому не нужен.
— У меня есть мачеха, — начал Оливер, чтобы хоть как-то отвлечь парня от грустных мыслей. — Отец женился на ней, когда мне было пять. Однажды она отшлёпала меня за то, что мой пёс испачкал ей платье. И знаешь, что я сделал в отместку?
— Что? — тихо спросил Луи.
— Я запустил всех гончих в её покои! Особенно моим парням понравилась её дорогая заморская помада. — Луи улыбнулся, представив перекошенное лицо богатенькой дамы в пышных юбках. — Правда потом мне досталось ещё и от отца — это же были и его покои.
Луи тихо засмеялся в объятиях вампира, а через некоторое время смутился их близости и попытался отстраниться.
— Нам, наверное, уже можно выходить, — пробормотал он.
Оливер не смог найти в себе силы, чтобы перечить этому созданию. Он лишь разочарованно вздохнул и разжал объятия.
— Давай я провожу тебя до деревни, — предложил он, переживая за кролика. — В лесу опасно расхаживать одному.
— А тебе опасно вдвойне, — строго произнёс Луи, щёлкнув вампира по носу.
Оливер, обескураженный действиями кролика, удивлённо моргнул и приоткрыл губы, за которыми едва виднелись острые клыки. Луи рассмеялся от вида удивлённого вампира и покачал головой, поднимаясь с земли: — Ну что ж, провожайте, благородный воин.
