— Спасибо, что одолжили Грозу, — мягко хлопнул лошадь по крупу, и она, довольно фыркнув, убежала в чащу.
Джереми казалось, что листья на деревьях шуршали как-то странно. Фейри выглядывали из-за стволов и хихикали, строя Клаусу глазки и с интересом рассматривая Джерри. Вампир не обращал на них внимания, шагая по одному ему известной тропе. Джереми следовал за ним, и в какой-то момент на закате, словно мираж, появилась поляна, на которой находился тёмный, как сама бездна, портал. Клаус так резко остановился, что крольчонок едва успел затормозить, чтобы не врезаться в него.
— Я прошу одну ночь с тобой, — без предисловий глухо произнёс Клаус, так и стоя к Джереми спиной. — Хочу, чтобы одну-единственную ночь, я был твоим любимым…
Джереми показалось, что ему не хватает воздуха, сердце забилось с немыслимой скоростью, а кровь прилила к щекам. Он не мог найти в себе сил, чтобы дать ответ, а, когда он посмотрел на портал, вообще стало невыносимо тяжело. Он должен был бы радоваться, что кто-то принял решение за него. Но он ещё не простился с Георгом… И что значит «одну-единственную»? Одну-единственную — и всё? Его забудут как ненужную вещь? Это всё снова было неправильным. Но сейчас Джереми понимал, что если он откажет, то Клаус немедленно шагнёт в портал и вряд ли они когда-нибудь встретятся ещё раз, а так у них будет эта ночь — пусть и «одна-единственная».
— Я согласен… — прошептал он, прикасаясь пальцами к груди обернувшегося вампира.
В тусклом свете закатных лучей глаза Клауса были похожи на драгоценные камни. Он смотрел на Джереми с такой нежностью и восторгом, как на цветы и растения, которые они встречали по пути. Клаус осторожно наклонился и поцеловал желанные губы. Кролик почувствовал, как под его ладонью бьётся сердце — самое настоящее сердце. А вместе с этим ощущением появилось желание его оберегать, потому что оно показалось очень хрупким.
Клаус улыбнулся, обнажая короткие клыки, скинул с себя плащ и расстегнул камзол, оголяя грудь. Его тело было сплошь покрыто чёрными письменами и печатями смерти, а в груди, как и много веков назад, билось сердце, светящееся цветом изумруда. Джереми приложил к нему ладонь и вновь почувствовал биение.
— Оно живое… — выдохнул он, сдерживая без причины набежавшие слёзы.
— Глупый, конечно оно живое, — ласково улыбнулся вампир, целуя крольчонка в лоб.
— Но у вампиров не бьются сердца, — недоумённо прошептал тот.
— Как и не светятся, словно фонари, — поддразнил его Клаус.
— Это чудо…
— Нет, чудо — это ты, — прошептал вампир, вновь целуя Джереми и утягивая его за собой на траву.
Клаус обращался с ним как с самой хрупкой скульптурой. Целовал так, словно крольчонок был для него каким-то божеством. Медленно раздевал и гладил нежную кожу через перчатки, не решаясь их снять. И тогда Джереми сам их стянул. Руки вампира были обезображены, словно кто-то опустил их в разъедающий яд, но кролика это совсем не испугало. Наоборот — он был восхищён — всё в вампире ему казалось идеальным. Даже шрамы. Как же Клаус был красив, хоть его тело и было в надписях и древних магических символах — на белой коже это даже смотрелось красиво. Джереми провёл пальцами по острым скулам, тонким губам и не верил, что это прекрасное существо могло хотеть его — жалкого и слабого травоядного оборотня… Легкомысленного предателя. Почему он так трепетно к нему относился и почему… смотрел таким влюблённым взглядом? И, растворяясь в этих бездонных глазах, крольчонок забыл все свои тревоги. А где-то в глубине души, заглушив боль, затеплилась надежда: возможно, они всё-таки когда-нибудь будут вместе. Возможно…
Целуя Джереми в шею и осторожно входя в него, Клаус с тоской подумал: «Хотя бы только одну ночь…» — а вслух почти с отчаяньем прошептал:
— Прошу, скажи, что любишь меня…
— Я люблю тебя, — сорвалось с губ Джерри, и окружающий мир с его тревогами и надеждами перестал существовать для них обоих.
С наступлением рассвета Клаус поднялся первым и молча оделся, стараясь больше не смотреть в сторону Джереми. Тот всё пытался ему что-то сказать, но смелости ему так и не хватало. Оба были счастливы и несчастны одновременно.
Вздохнув, Клаус прикрыл на секунду глаза и улыбнулся мысли, что это всё-таки восхитительное чувство — ощущать себя любимым. Хоть оно и длилось всего одну ночь. Нежный вкус крови крольчонка всё ещё присутствовал на губах вампира — и это было неописуемо.
На Джереми же вновь навалились все его сомнения. Прошлая ночь была необыкновенной, восхитительной, волшебной. Но…
Когда и Джереми был полностью одет, Клаус подозвал его к себе, и они вместе шагнули в портал.
Джерри показалось, что он провалился во тьму, но вскоре понял, что находится в огромном зале, где вместо потолка сгущалась чернота. Стены были расписаны древними письменами, которые напоминали те, что были на теле Клауса. Сам вампир же был напряжён и постоянно куда-то вглядывался.
