— Это енот, — подсказал Джереми, подходя ближе. — Ты никогда не видел енотов?
— Может, и видел, — уклончиво ответил тот. — Ну ладно, беги в свой лес.
Клаус отпустил зверька, и тот сразу же поспешил скрыться в кустах. Лёгкий ветерок растрепал волосы вампира, взлохматив их и прикрыв длинной чёлкой синие глаза. Клаус с лёгкой мечтательной улыбкой на губах пригладил их, вновь открывая лицо. Джереми не мог отвести от него взгляда. Каждый раз, когда он видел улыбку Клауса, у него на сердце становилось немного теплее, словно он оттаивал от многолетнего пребывания во льдах. И это было самое замечательное чувство в мире, хотя мысль о предательстве памяти Георга по-прежнему не давала ему покоя.
— Почему мы едем именно в Южный Лес? — спросил Джереми, чтобы как-то отвлечься.
— Мне магия не подвластна. Лорд наделил меня силой, которая может пригодиться мне, чтобы служить ему, — объяснял Клаус, откусывая сочное яблоко, которое он сорвал с дерева. — Он оставил для меня портал в Южном Лесу, поэтому я направляюсь туда.
— Вот оно как… — протянул Джереми, щурясь от яркого солнца. Клаус на секунду проследил за лучами солнца, что играли на волосах кролика, но быстро отвернулся. — А какой он — Лорд Тьмы?
— Очень сильный, — серьёзно ответил вампир, — настолько сильный, что порой даже не верится, что подобное создание вообще существует в этом мире.
— А… Как он появился на свет? Его создал Бог? — любопытно приблизился Джереми.
Клаус рассмеялся и покачал головой, беря лошадь за поводья и направляясь вместе с крольчонком в сторону еле заметной тропинки.
— Как и все пять великих Лордов, Лорд Тьмы был рождён смертным. Понимаешь, когда маг достигает определённой силы и становится бессмертным, эта самая сила становится для него проклятьем.
— Неужели они обычные маги?! — воскликнул Джереми, хватая вампира за руку.
— Были. Когда-то. Пока не нарушили главный запрет магии. Законами природы бессмертие и создание жизни с помощью магии — недопустимо. И, нарушив их, они обрекли себя на вечное проклятье.
— Быть самым могущественным существом — это ли проклятье? — с сомнением фыркнул крольчонок, не замечая, что переплёл свои пальцы с пальцами вампира.
А тот, конечно, заметил, но промолчал, наслаждаясь моментом.
— Да, это проклятье, — хмуро посмотрев на своего любознательного собеседника, ответил Клаус. — Моего Лорда магия наказала обязанностью вечность охранять сон ушедших в загробный мир. Он вынужден защищать эти души, заботиться о них и предотвращать появления других Лордов, поэтому в мире живых больше не осталось фолиантов древней магии и артефактов смерти.
— Значит… Твой Лорд постиг магию настолько, что стал?..
— Нет, — перебил его Клаус, — мой Лорд пытался оживить человека, который умер — так появился первый в мире вампир.
Джереми был настолько потрясён, что не мог сказать и слова.
— Я не имею права говорить, за что и почему они были прокляты, но магия весьма иронична — она заставила их делать то, что они ненавидели при жизни.
— Скажи, Клаус… — нерешительно начал Джереми, — если я тебя попрошу о встрече с Георгом?..
Он замялся, подбирая слова, чтобы объяснить, что он хочет попрощаться. Просто попрощаться. Потому, что ему кажется, что это последний шанс почувствовать себя прощённым; потому, что так ему будет легче двигаться вперёд; потому, что… Для него сейчас было так много «потому, что», что он в них потерялся. А Клаус расценил эту заминку как ожидание ответа. При упоминании Георга его взгляд вмиг потускнел, и он осторожно выпустил руку крольчонка. Джерри же был так поглощён своими мыслями, что не заметил ни того, ни другого.
«Уж не рассчитывал ли ты, что он увязался за тобой потому, что ты ему стал дорог?» — с горечью подумал Клаус. Века, проведённые в услужении Лорду Тьмы, приучили его к тому, что он не достоин любви: никто и никогда в добром здравии не сможет полюбить такого, как он. От него ждут только служения или жертвы. Что ж, пусть будет жертва. Ради этого волшебного существа, что стояло сейчас перед ним и ждало ответа, — это несложно. Даже за счастье выполнить желание самого дорого для него теперь на свете существа. Но он решил, что не будет делать это задаром — ему нужно будет о чём-то потом вспоминать целую вечность мучений. И пусть это воспоминание будет только иллюзией того, что его любили, — ему хватит и этого.
— А что я получу взамен? — глухо спросил он, внимательно всматриваясь в полюбившиеся черты, словно пытаясь навсегда запечатлеть их в памяти.
— Всё, что попросишь, — решительно заявил кролик, поняв, что это возможно, и совершенно позабыв о так и несказанных объяснениях.
— Тогда я скажу тебе свой ответ вечером, когда мы доберёмся до Южного Леса, — пообещал Клаус и за всю оставшуюся дорогу больше не проронил ни слова.
***
Южный Лес был наполнен различными фейри, которые, по слухам, были не очень-то и дружелюбными и никого не пускали в свой дом. Но Клаус и Джереми не встретили препятствий. Когда они зашли вглубь леса, Клаус снял с лошади сумки, седло и поводья, а затем, прикоснувшись к огромному дереву ладонью, почтительно сказал:
