Это степь. Колкие пряди солипоя касаются лица. Соль на губах, соль на веках, соль жжет лицо, вжатое в землю. Я невидим. Я слился с черной землей, растворился в холодеющем воздухе, моя кровь стала солью на плоских камнях, мои волосы – пряди колючего солипоя, глаза мои – малые луны, сердце мое луна большая. Какая глупость эта память.
Бес стоит в двух шагах и не видит…
Стальные сапоги звякают о сталь решетки. Стальные сапоги остановились над брошенной курткой. Трехствольный самострел опустился.
Айсарг не видит. Отворачивается. Он один? Плевать. Прямо так, не вставая, несколько скупых жестов – сакрам Тукман. Удар.
Удар пошел низко, Тукман врезался в ноги латника – сплющил щитки, раздробил кости, вогнал сталь во взорванную плоть. Тукман опрокинул врага, отбросил, проволочил, корежа и разламывая по ржавой решетке.
Айсарг не поднялся.
Волод подошел к нему. Взял нож из чужих ножен. Перерезал ремни ожерелка, снял металл с шеи. Зацепил ремень шлема. Освободил голову. Почему-то Володу стало важно увидеть его лицо.
Айсарг был еще жив. Но он умирал – из сломанных, разорванных ног, сквозь щели и разломы ножных доспехов хлестала кровь, заливая доспех цвета льда. Волод узнал этого человека – один из опытных факторов, один из лучших в Кагорте. Никто и думать не мог, что он еще и лед-латник.
Волод пошел по решетке. Впереди ветвится коридор. Лестницы вверх и вниз. Волод знает, что если пойдет вниз, то дойдет до пристани. Возможно, там найдется челнок или лодка. Он уйдет по течению подземной реки далеко от Чертога. Айсарги отстали. Пока отстали. Он спрячется, отведет им глаза. Может быть, он оторвется от них. Может быть, он найдет где-то еду и снаряжение. Может быть, он сможет убегать еще долго. Пока его не догонят.
Может быть, он успеет забыть к тому времени, что бросил друга.
Волод пошел наверх.
На конце лестничного пролета что-то взорвалось в его правом ухе, захватив заодно глаз и висок. Удар. Не сакрам – обычный. Обычный удар латной перчаткой.
Стив проклятый! Расслабился! Прозевал врага! Но ругаться некогда – второй удар Волод принял на предплечье, и сразу пожалел – очень уж жестки были кованые перчатки. Фактор разорвал дистанцию, стал перемещаться, уклоняться, уходить от чуть проигрывающего в проворстве стального бойца. Волод еще не знал как победит латника, но в том, что победит не сомневался.
Айсаргу надоела эта пляска, он остановился и повел руками. Володу показалось, что за рукой айсара потянулся прозрачный оранжевый шлейф. Шлейф оставил в воздухе воздушный штрих. К нему добавился второй, потом еще.
Сакрам! Волод не успел прочесть, что это за знак, но понял, что следующий жест завершит его. Фактор подскочил и с подхода заблокировал, отбил завершающую знак руку. Недописанный сакрам секунду висел перед глазами Волода и растаял, словно размытый легким воздушным током.
Взрыв! Айсарг ответил тяжелейшим боковым в голову, повергая Волода на колени. Потом ногой отбросил к лестничным ступеням. И начал новый сакрам.
Ну, уж нет! Волод знал, что теперь делать, он закрутил, завертел противника в танце ударов и блоков, но теперь он не просто блокировал и бил, а срывал сакрам. И сам пытался выписать свой знак, пытался завершить свою серию жестов и пассов.
Лед-латник принял эту игру.
Несколько секунд стремительного ни на что не похожего боя – танца. Вяжутся руки, сплетаются жесты – кто первый завершит победную серию пассов. Перед глазами Волода вставали и рушились куски огненных знаков. Айсарг начал отставать – Волод почти завершил узор, остался один штрих – и направить… Враг оставил свой знак и нанес с разворота, со всей массы удар в живот, снизу вверх с подкруткой, сокрушающий удар. Волода приподняло в воздух, сдавило, сплющило вдох, он почти потерял сознание, но не остановил…
Сакрам Дарант – Серп.
Голова айсарга отделилась от тела и сбросила с себя перерубленный Ваканой шлем. Покатилась прямиком к отброшенному ударом Володу.
А он плыл. Сознание балансировало на грани. Сознание расплывалось, таяло. Мир вокруг начал наполнятся водой, светлой, пронизанной искрящимся светом. Волод плыл в этой воде, плыл в этом свете. Искристое сияние истекало из него и растекалось влагой, оно заполняло комнату, лестницу, оно вытекало в коридор, вот весь Чертог стал наполнен светом. Волод увидел его, как видел чудо на руке Мары – сплетенным из светло-синих лучей. Увидел сверху, сбоку, со всех сторон сразу, он увидел его весь – от сколотого пилона до последнего камня в подвале, до каждой крошечной капли на подземной пристани. Искристая вода-свет наполняли его. И Волод разглядел источники этого света, этой воды – их несколько. Один неподвижный, самый яркий, он покоится в тайной комнате Главного Архитектора, другие движутся по коридорам, они что-то ищут. Волод понял – это не вода, растворившая в себе свет, наполнила Чертог, это Вакана.
