– Отпустите меня, я к маме хочу! К маме хочу!
Наверху ребята слышали, как кричала Тамара. Несколько раз Савелий порывался спуститься вниз, но Кирилл держал его и приговаривал:
– Бабке лучше не перечить. Сказала она, что ходить туда нельзя.
– Ну и что? – возмущался Савелий. – Перейдёт на меня Тамаркина болезнь, бабка пока здесь – вылечит.
– Да уж конечно! Будь неладен тот день, когда я упомянул о ней. Кстати, Инга где?
Савелий немного отвлёкся от криков Тамары и произнёс:
– Не знаю… Искал её весь день в наших местах. Обиделась, видать, сильно.
– Да уж, и правда странно. Ну, может, ещё явится.
– Не явится, – вдруг сказала Гуля.
Все посмотрели на неё.
– А ты откуда знаешь? – поинтересовался Кирилл.
– А я слышала.
– Где?
– На работе, когда к ней ходила до появления Тамары. Разговор слышала.
У Савелия загорелись глаза, он подошёл к Гуле и попросил:
– Расскажи всё, что знаешь. Не могу я успокоиться. Пора и вам знать. Инга беременна. Вот как-то так.
– Да знаем мы, – почти хором ответили все.
Поп Колька стоял поодаль от всех.
Савелий только заметил его и позвал.
Тот произнёс обиженно:
– Привели колдунью в святое место. Если богу угодно, он даст девчонке жизнь, а нет – заберёт жизнь. Нельзя против его воли идти. Грех это большой. И искупить его невозможно. А бабка эта место наше святое очернит своими колдовскими приёмами. Я больше вас святыми молитвами защищать не буду.
– Ну и не надо! – воскликнул Кирилл. – Обиженку из себя строишь.
Поп махнул рукой и пошёл в темноту. Его окликнул Савелий.
Тот ответил:
– Я помолюсь и вернусь, сказал же вчера, что останусь.
– Хорошо, – крикнул ему вслед Савелий и обратился к Гуле: – Рассказывай, что слышала.
– Перед всеми рассказывать? – спросила Гуля.
– Валяй, – в разговор вмешался раввин.
– Дело было так. Инга как-то узнала, что беременна. Ей было плохо, она утром разбудила меня и попросила узнать у взрослых, что теперь делать. Я пообещала, что узнаю.
Инга сказала, чтобы я пришла к ней на работу и там поведала, как быть. Она очень боялась, что кто-то из наших подслушает.
В яслях я пошла к директору и всё расспросила у неё. Она, конечно, подозрительно смотрела. Подумала, что для себя расспрашиваю. Но я уверила, что для подруги, у которой нет родителей.
В больнице был день открытых дверей. Умалишённых вывели из помещения на улицу. Перед ними выступал городской оркестр, а внутри кипела работа по устранению клопов, тараканов и прочей нечисти.
Я долго искала Ингу внутри. Её, как назло, никто не видел.
Уже отчаявшись я вышла через чёрный ход и услышала вдруг голос Инги:
– Ты будешь до старости тут притворяться? Сколько можно так издеваться надо мной? Ты обещал показать хорошее поведение, чтобы тебя выпустили.
– Я покажу его и что? Что будет дальше? Отец тут же определит меня в армию. А я не хочу туда, Инга! Уж лучше здесь дурачиться и ни о чём не думать. Мне оружие противно в руках держать, пойми.
– Я понимаю, – голос Инги дрожал. – Но как мне быть теперь с ребёнком?
– У ребёнка нашего есть потенциальный отец – Савелий. Ты ему и предъяви. По твоим рассказам, он не промах! Тебя не бросит, что-нибудь придумает. А я на месте буду решать. Может быть, нам сбежать придётся.
– У меня есть деньги, – радостно произнесла Инга. – Давай уедем куда-нибудь.
– Куда? Тебе только пятнадцать. Нас сразу поймают.
– А как же нам сбежать тогда?
– Ну вот я и буду думать, – мужской голос был очень уверенным.
Он говорил так, что я тоже ему верила. И будь на месте Инги – поверила бы.
Она потом какое-то время плакала. Я спряталась за дверью.
Сначала из комнатки, в которой был этот разговор, вышел юноша лет двадцати.
Я успела его рассмотреть: он черноволосый с острым носом и большими губами. Глаза мне показались очень маленькими и хитрыми.
Он вышел уже в образе. Рот его был искривлён в уродливой улыбке. Мне стало не по себе. Он слегка пригнул колени и шёл так. С виду он и правда напоминал больного человека.
Потом вышла Инга.
Она заметила меня и стала просить слёзно, чтобы я никому не рассказывала.
Мне за Савелия стало обидно. Я у Инги спросила:
– И ты пойдёшь на то, чтобы обмануть Савелия?
Она покраснела, но кивнула. Я сказала, что если она не уйдёт, то всё Савве расскажу.
Она пообещала в ближайшее время уйти.
Вот поэтому я знаю, что она не вернётся.
Рассказ Гули всех ввёл в задумчивость.
– Я и сам знаю, что не вернётся, – вдруг произнёс Савелий. – Она весь общак забрала…
– И что, нам теперь с голоду умирать? – Абрам посмотрел на Савелия укоризненно. – Это ты её разбаловал. Она обвела тебя и всех нас. Дай бог, чтобы у неё всё было хорошо. Но что-то в нашей семье стало не так, Савелий. Нужно пересмотреть правила, идеалы. Так все разбегутся.
– Ну и пусть, – сказал Савелий. – Пусть бегут, я не обижусь. Насильно ведь никого здесь не держали. Всем было сытно, тепло, уютно. Вот скажи, Абрам, ты себя лучше на свалке чувствовал или здесь?
– Смеёшься, – произнёс раввин. – Конечно здесь. Но ты понимаешь, что всё разрушилось.
– Что разрушилось? Денег не стало, и всё? Никто никому не нужен? Получается, что вы тут все тёрлись только из-за общака? А схитрить смогла только Инга.
