Кирилл долго сидел у могилы. Потом с помощью соседа открыл дверь. В доме было убрано. На столе лежал конверт.
– Под подушкой у неё нашли, – сказал сосед. – Положили на стол. Кто-то сказал, что ты приехать должен. Вот чтобы не затерялось, сюда и положили.
Кирилл взял конверт. Слёзы капали из глаз. Он нервно вытирал их рукавом.
– Да чего ты стесняешься? – добродушно произнёс сосед. – Слёзы-то льются. Куда их денешь? Плохо нам без Антонины, ох как плохо. Хорошая была баба.
Только вот силу свою никому не передала. А без неё нам худо. Давеча Ирка-хромоножка руку сломала. Баба Тоня мигом бы её вылечила. А фельдшерица отправила в город. Там рука у Ирки распухла. Ничего не придумали, как ампутировать. Вот так вот, Кирилл! Плачут тут все… Ладно, сиди тут, читай письмо. Я к себе.
Кирилл открыл письмо.
Мелким почерком было написано довольно много.
«Дорогие мои Кирилл, Степан, Катерина, Тамара, Савелий, Гуля, Николай, Абрам, Елена! Вы скрасили последние дни моей жизни».
После первых строк Кирилл отложил письмо и зарыдал.
Когда успокоился, начал снова:
«Дорогие мои Кирилл, Степан, Катерина, Тамара, Савелий, Гуля, Николай, Абрам, Елена! Вы скрасили последние дни моей жизни. Спасибо вам, дорогие дети, за ваши чистые души, за ваше желание жить и делать добро. Никогда не обижайте друг друга. Я буду рядом с вами. Даже если вы меня не замечаете, всё равно помните о бабушке Тоне.
Кирилл, дорогой мой внук! И даже если в тебе не течёт моя кровь, знай – я ни на минуту не пожалела, что забрала тебя с собой. Мы с дедом нашли тебя на вокзале. Ты сидел под деревом рядом с собакой. Помнишь Жульку? Ты должен её помнить. Жулька зализывала рану на твоей коленке и нас к тебе не подпускала. Хитростью дед взял тебя на руки. Собака увязалась с нами.
Так ты пришёл в нашу семью. Считай своим днём рождения 8 ноября 1918 года. Это тот день, когда у тебя появились бабушка и дедушка. На вид тебе было около года…»
Кирилл помнил Жульку. Собака умерла, когда ему было 10 лет. С Жулькой было связано много историй из детства. Она и рыбу умела ловить лучше всякого рыбака, и уток в загон отправляла, когда те не слушались хозяина, и потерявшихся колхозных коров находила.
Жулька была лучшим другом Кирилла. И когда она умерла, Кириллу казалось, что от его сердца отрезали кусок и закопали вместе с собакой.
Дальше в письме было обращение к Степану:
«Степан, мой дорогой внук! Тебя мы нашли 9 июня 1919 года на ярмарке. Дед пошёл покупать валенки на зиму. Продавала их в тот день одна старушка. Смешливая такая старушка. Мы подходим, она нам говорит:
– Говорящие валенки не желаете? – и смеётся.
А я только тогда заметила, что в валенке сидел ты. Только глаза было видно и макушку. Дед расхохотался и вдруг ляпнул:
– Ну коли валенки говорящие, так давай нам их! Говорилку тоже заберём!
Старушка к деду в ноги бросилась и запричитала:
– Родненький, забери его! Бесплатно отдам вместе с валенками. Уморилась я с ним. Стара, чтобы детей воспитывать. Живём впроголодь. Сын погиб, невестка утопилась.
А на меня этого оставили. Он есть хочет всё время. Зубов нет у него, у меня тоже. Как мне его выкормить? Забирай, родненький. Хочешь, вот ещё валенки для жены возьми. Пригодятся.
Дед сначала отнекивался. А потом на меня уставился и спрашивает:
– Ну что, Тоня? Валенки говорящие забираем?
А я что… Я согласилась. Так у нас появился Стёпка. Говорливый ты был, жуть! Дед тебя потом часто в валенок сажал и посмеивался. А ты и рад был».
Кирилл улыбнулся. Он помнил, как Стёпка в валенке сидел. Мал был и сам тогда, но в памяти это сохранилось.
«Катерина, внученька моя дорогая! Не дано было тебе мамкиного молока отведать. Лежала ты 19 августа 1921 года в поле и кричала. Маленькая ты была, в кровушке материнской вся. А матушка твоя богу душу отдала.
Ездили мы с дедом по соседним сёлам с тобой и телом твоей матушки, родственников искали. Никто вас не признал. Пришлось тебя с собой забрать, а матушку похоронить.
В Егоровке её предали земле. Имя ей по святцам дали. Христина. Могилка её на пригорке. Самая заметная. Дед такой крест сколотил, что его за версту видать.
Стёпкино имя старушка назвала тогда. А Кирилла и Катерину мы сами назвали. Дед называл. По именам своих родителей.
Вот такие дела. Когда деда забрали, я хотела руки на себя наложить. Что-то стало мне трудно. Выгнала вас. Прощения за это просить не буду. Неизвестно, что сталось бы с вами. Забрали бы в ссылку или ещё куда. Здесь вы хотя бы вместе.
Низко кланяюсь перед Савелием. Это ж кто породил этого ангела?
Счастья всем вам, дети мои! Силы заканчиваются, да и писать уже нечего. Храни вас Бог, аминь…»
Кирилл дочитал, прижал письмо к сердцу.
Остался ночевать в доме. Затопил печь.
Ночью ему показалось, будто его кто-то позвал.
Он вскочил, стал озираться по сторонам.
А в доме темнота! Дрова в печи потрескивают.
Подошёл к окну, на улице было ветрено. Он вглядывался в темноту и вдруг ему почудилось, что под старой липой танцует девушка в белом платье. Да такая красивая, что не описать словами. Кирилл накинул тулуп и выбежал на улицу. Быстро обошёл дом, потёр глаза.
