— Его с успехом заменяют жрецы, которые ходят по кругу, вокруг станка и не могут понять, от чего он работает, — ответил помощник. — С кнопками и рычагами, кое-как разобрались, а вот что позволяет странной машине обходиться без людей и животных, без воды и огня — непонятно. Тут ещё много чего неясного…
Странные лианы уходили от огромной коробки в землю и терялись, где-то в глубинах Великих Песков. Снаружи строения нещадно палило солнце, но здесь, в этом помещении, было даже прохладно.
Фараон нижнего Египта прохлаждался в тени пальм финиковой рощи на берегу рукотворного бассейна. От него совсем не исходила прохлада, а даже наоборот — морило. Архитектора, соорудившего каменный аквариум и заполнившего его солёной водой, кинули к муренам, которых незадачливый аквариумист туда поселил. Со стороны Великих пирамид бежал слуга, что-то громко крича и добежав, бухнулся перед фараоном на колени. Он хотел было спеть или, на худой конец, прочитать сказку о лучезарности его величества, но тот знаком руки предотвратил это действо, сопроводив вопросом:
— Что случилось?
— О, Великий Царь! Владыка обеих миров…
— Короче!
— Хирмурпур проник в нижние коридоры Великой Пирамиды…
В ту же секунду, пирамида вздрогнула всем корпусом и мелкая вибрация передалась окружающим постройкам, найденным и раскопанным поблизости. Те, из них, которые были возведены в более позднее время — разрушились до основания, превратившись в груду мелкого известнякового песка. Мурены, способные своим поведение предсказывать землетрясение и чувствующие приближение катаклизма за сутки вперёд, от неожиданности, аж высунули головы из воды. В стеклянных глазах стоял немой вопрос: «Что за…»
Станок в Верховьях Египта, производивший знаменитую ткань — встал…
— А-а-а! — злорадно закричали египетские мужики.
Они недолго радовались, так как за свои аполитические взгляды пошли на свидание с нильскими крокодилами, ибо бассейн с муренами оказался, несколько, маловат, для такого количества инакомыслящего народа, да и входил в юриспруденцию другого правителя. Ткачи ничего не сказали, благоразумно промолчав, а пошли перестраивать свои станки. За долгие годы работы на бедняка, они совсем разучились прясть ткани, так как нищий не возразит, не получив, при этом, навоем по хребту. С навоем, кстати, тоже — надо было, что-то делать. Бревно из толстого ливанского кедра не поставишь — слишком дорого, а связки из папируса неизбежно прогибались, сводя на нет качество продукции. В пустыне с дровами туго…
Фабричный цех по производству льняной ткани шумел не хуже, чем Ниагарский водопад. Рядами стоящие станки скрипели, визжали и требовали ремонта, выдавая продукцию на гора.
— Петровна — опять брак гонишь! — недовольно проорал мастер, пытаясь своим голосом перекричать шум работающей техники. — Не полотно, а одни узлы. Такая ткань, только на мешки годится — под муку. На худой конец — под картошку…
— А что я могу сделать? — оправдывалась ткачиха. — Техника «допотопная» и давно ремонта требует, а ещё лучше — полной замены.
— А как древние египтяне работали? — не соглашался, с доводами, мастер. — Полотну, в которое завёрнуты некоторые музейные экспонаты, присвоен номер двести. Двести, Петровна. Это я, как специалист, тебе говорю.
— Да что вы говорите, Павел Степанович! — огрызнулась Петровна. — Сами знаете, что лучшие станки современного мира не производят льняную ткань выше номера сорок. — Это я вам, тоже, как специалист говорю…
— Ну, а у тебя и пятнашки не наберётся: ткань вся в узлах и утки кривые, почти по диагонали…
— На подкладки пиджаков пойдёт или художникам на холсты — отшлифуют пемзой…
— Пемза прошлый век, — со знанием дела возразил мастер. — Сейчас шкуркой шкурят.
— Шкурки? — не поняла ткачиха.
— Чего шкурки? — переспросил мастер.
— Ну, шкурят…
— Тьфу, ты! — сплюнул мастер. — Об этом мы дома поговорим…
— И вообще! — засомневалась работница. — Кто сказал, что на всех мумиях бинтовка исключительно высокого качества?
— Эх, Петровна! — шумно вздохнул Павел Степанович. — Мумии, которые забинтованы тканью, номером, меньше двухсотого стандарта, это вовсе не похороненные субъекты, а наказанные за брак в производстве. Завёрнутые в халтуру и… Так что, любовь моя, если будешь продолжать гнать фуфло — можешь накрыться простынёй, собственного изготовления…
