— Намедни заходили ко мне сталкеры, — продолжал рассказывать Мастодонт. — Они мне поведали о том, что в зоне стали появляться загадочные личности, не вписывающиеся в общую характеристику охотников за удачей. Например, «Чёрный турист». К сталкерам никогда не приближается, а разбивает свою палатку, чуть поодаль — в стороне. Атрибуты, которыми он пользуется, могут сильно разниться в описаниях, но неизменным остаётся одно — гитара, под аккомпанемент которой, турист горланит непотребщину, а точнее, неуместные в запретной зоне песни. Как рассказывали сами сталкеры: «Сидим в дерьме, чуть ли не по уши; ноги мокрые, а морды соседей по костру, уже до того осточертели, что если бы не боязнь остаться посередине псевдорая в гордом одиночестве, то давно бы поубивали друг друга — на хрен. Ни ноги, ни глотки — не просыхают. Неухоженность; всё плохо, а этот, как затянет, падла: «Как здорово, что все мы здесь, сегодня собрались!» Кто-то кричит, что пришибёт, со всеми вытекающими, кто-то угрожает карами небесными, а того уже и след простыл, как будто бы и не было его, вовсе. А настроение-то испорчено…»
— А сейчас, пятый отряд, в рамках художественной самодеятельности, споёт остальным прочувственную песню, — засмеялся Бармалей. — Часовым, на вышке не притоптывать и не прихлопывать… А так же — не подпевать…
— Да ещё, говорят, есть монстр «Турист», — продолжил Мастодонт, когда все отсмеялись. — Огромный горб напоминает рюкзак запасливого туриста, особенно издалека, когда они друг за другом бредут в тумане — цепочкой. Поступь у особей тяжёлая, а в шагах прослушиваются странные звуки слежавшихся бутылок, заполненных до краёв. В пении замечены не были, а смысл, во взглядах — отсутствует.
Товарищам ничего не оставалось, как только ещё раз посмеяться над рассказом, загадочно посматривая через грязные стёкла окна вдаль, за края огородов, где возможно, бродит один такой и только ждёт, как бы захрумкать на завтрак зазевавшегося сталкера, унося его утрамбованным в рюкзаке. Крон, заглядывая в недалёкое будущее, спросил Мастодонта:
— А что, дед, без света-то, небось — плохо сидеть?
— Чего, — от неожиданности заданного вопроса, старик не понял его постановки и на секунду опешил, — без какого света? Без электричества, что ли?
— Ну, да, — несколько растерянно, подтвердил Крон правильность его выводов.
— Да вы что — родимые! — умилился Мастодонт. — Поначалу, действительно было туговато, но теперь-то — каких только генераторов в магазинах нет. Закажи — любой доставят, коль самому ехать лень.
— А в деревне ещё кто-нибудь живёт? — осторожно поинтересовался Комбат, как будто его за это могли арестовать.
— Конечно, — хмыкнул старик. — В соседнем доме живёт Влас Скупердяй. Почти не вылазит из своего подвала. Что он там делает — не говорит, но за него рассказывает запах. Кому посчастливилось побывать в подвале, в один голос утверждали, что Влас из него бункер сделал — бомбоубежище, способное выдержать ядерный удар. Врут, поди… А меня он туда не пускает… Разводит живность, на огороде выращивает зелень, да картофель. Ну, как и все остальные, живущие здесь.
— А кто ещё есть в деревне? — нетерпеливо спросил Дед.
— Ну, кто ещё? — Мастодонт закатил глаза к небу. — Через дорогу — Петька Дроссель. Как вы поняли, большой мастер чего-нибудь отремонтировать. Запчастей — завались… Рядом с ним Гриша Недоделанный… Да вы с ними в процессе познакомитесь.
— Знаком я с такими мастерами, — усмехнулся Крон. — У нас на корабле, один такой был — имел два пакета запчастей, от наручных часов, которые уже не подлежали ремонту. Так и накапливается материальная база. Впрочем, зачем военному моряку часы? Всё делается по зелёному свистку и разбудят на вахту или построение, не переживай: кого пинком, а кого — шёпотом умоляя, ломая в руках шапку, но поднимут…
— А у него что — нибудь поиметь можно? — спросил Комбат, нетерпеливо теребя законченную пачку сигарет.
— Что именно? — не понял Мастодонт, отправляясь в нирвану.
— То, что можно приобрести в магазине или сельпо: хлеб, тазы, топоры и прочие помидоры.
— У всех можно, — сквозь сон ответил старик и уже больше не подавал признаков осмысленной жизни, отправляясь в длительную спячку.
— Председатель совета сталкерских ветеранов сломался, — сделал заключение Крон, прислушиваясь к равномерному храпению Мастодонта.
Старик причмокивал во сне, строя, время от времени, довольное лицо. Он ворочался, но, храпел на удивление ровно, как слаженно работающий двигатель трактора, бережно взлелеянный и регулярно подвергавшийся смазке. Уложив, после бурного знакомства, уставшего ветерана почивать на синтепоновую перину, товарищи решили прошвырнуться по деревне, в первую очередь — в поисках информации. Остальное, пока — было неважно…
