Эта местность до сих пор поражает своей тишиной после гула и грохота большой улицы. Звуки внезапно замирают, точно вам заткнули уши ватой или накинули мешок на голову. В те времена контраст был еще сильнее: тогда на реке не было пароходов, не было пристаней, а только скользкие деревянные лестницы, не было ни железной дороги на противоположном берегу, ни висячего моста и рыбного рынка по соседству, ни суеты на ближайшем каменном мосту, никаких судов, кроме яликов и угольных барж. Длинные черные неподвижные ряды этих барж, стоявших на якоре в прибрежном иле, из которого, казалось, им уже не выбраться, придавали вечером погребальный унылый вид реке, заставляя и то небольшое движение, которое оставалось на ней, сосредоточиваться на середине. В любое время после захода солнца или даже после того часа, когда люди, у которых есть что-нибудь на ужин, уходят домой ужинать, а те, у которых нет ничего, выползают на улицу нищенствовать или воровать, эта местность выглядит настоящей пустыней.
В такой именно час Кленнэм остановился на углу, следя глазами за девушкой и странным незнакомцем, которые шли по улице. Шаги незнакомца отдавались так гулко в этой каменной пустыне, что Артур не решался усиливать этот шум и стоял неподвижно. Но когда они миновали арку и очутились в темном проходе, выходившем на набережную, он пошел за ними с равнодушным видом случайного прохожего.
Когда он миновал темный проход, они шли по набережной, направляясь к какой-то женщине, которая шла им навстречу. Он бы, пожалуй, не узнал ее, если бы встретил одну на таком расстоянии, в тумане, при тусклом свете фонарей, но фигура девушки пробудила в нем воспоминания и он с первого взгляда узнал мисс Уэд.
Он остановился на углу, лицом к улице, как будто поджидал кого-нибудь, но продолжал следить за всеми тремя. Когда они сошлись, незнакомец снял шляпу и поклонился мисс Уэд. По-видимому, девушка сказала несколько слов, как будто представляла его или объясняла, почему он запоздал или явился слишком рано, потом отошла. Мисс Уэд с незнакомцем принялись расхаживать взад и вперед; незнакомец, насколько можно было судить издали, держал себя с изысканной учтивостью и любезностью, мисс Уэд – крайне высокомерно.
Когда они дошли до угла и повернули обратно, она заявила:
– Интересуюсь я этим или нет, сэр, мое дело. Занимайтесь своим и не спрашивайте меня.
– Клянусь Небом, сударыня, – ответил он с поклоном, – этот вопрос вызван моим глубоким уважением к вашему сильному характеру и моим восхищением вашей красотой!
– Я не требую ни того ни другого ни от кого, – возразила она, – а от вас в особенности. Продолжайте.
– Прощаете ли вы меня? – спросил он с видом смущенной любезности.
– Вам уплачены деньги, – ответила она, – больше вам ничего не требуется.
Между тем девушка шла сзади, потому ли, что не интересовалась их разговором, или потому, что знала в чем дело, Кленнэм не мог решить. Когда они повернулись, повернулась и она. Она смотрела на реку и шла, скрестив руки на груди, – это все, что он мог видеть, не поворачиваясь к ним. К счастью, тут случился человек, который действительно поджидал кого-то: он то облокачивался на перила набережной и смотрел в воду, то подходил к углу и окидывал взглядом улицу, и благодаря ему фигура Кленнэма не так бросалась в глаза.
Когда мисс Уэд и незнакомец снова вернулись к углу, она сказала:
– Вы должны подождать до завтра.
– Тысяча извинений, – возразил он, – ей-богу, нельзя ли сегодня?
– Нет! Говорят вам: я могу передать их вам, только когда достану.
Она остановилась, видимо желая положить конец разговору. Он, разумеется, тоже остановился. Девушка тоже.
– Это не совсем удобно для меня, – сказал незнакомец, – не совсем удобно. Но, бог мой, чтобы услужить вам, можно перенести маленькое неудобство. Сегодня мне придется обойтись без денег. Правда, у меня есть хороший банкир в этом городе, но я не намерен являться к нему в контору, пока не придет время получить кругленькую сумму.
– Гарриет, – сказала мисс Уэд, – условьтесь с ним, с этим джентльменом, насчет денег: он получит их завтра.
Она произнесла слово «джентльмен» с запинкой, в которой чувствовалось больше презрения, чем могло бы быть в умышленной резкости, и медленно ушла от них.
Незнакомец снова наклонил голову, вслушиваясь в слова девушки, и оба последовали за мисс Уэд. Кленнэм решился взглянуть на Тэтти и заметил, что глаза ее подозрительно следили за незнакомцем и что держалась она от него на некотором расстоянии, пока они шли рядом по набережной.
Не успел он еще разглядеть, чем кончились их переговоры, как громкий и резкий звук шагов по мостовой известил его, что незнакомец возвращается обратно один. Кленнэм отошел от угла к перилам, и незнакомец быстро прошел мимо него, закинув через плечо конец плаща и напевая легкомысленную французскую песенку.
