– Ну, сэр, – продолжила миссис Тиккит, – я думала о том о сем: так точно, как могли бы и вы думать, так точно, как мог бы думать и всякий другой.
– Именно, – подтвердил Артур. – Что же дальше?
– И когда я думала о том о сем, – продолжила миссис Тиккит, – то, как вы сами понимаете, мистер Кленнэм, думала о семействе. Ведь в самом деле, – прибавила миссис Тиккит убедительным и философским тоном, – как бы ни разбегались человеческие мысли, они всегда будут более или менее вертеться на том, что у человека в голове. Будут, сэр, и ничего вы против этого не поделаете.
Артур подтвердил это открытие кивком.
– Смею сказать, сэр, вы можете сами убедиться в этом, – продолжила миссис Тиккит, – и все мы можем сами убедиться в этом. Разница в общественном положении тут ничего не значит, мистер Кленнэм, мысли свободны! Так вот: как я уже сказала, я думала о том о сем и думала о семействе – не только о семействе в настоящее время, но и о семействе в прошлые времена, – потому что, когда человек думает о том о сем, так что все перепутывается, то все времена являются разом и человеку нужно опомниться да хорошенько подумать, чтобы решить, которое из них настоящее, которое прошлое.
Артур снова кивнул, опасаясь вымолвить слово, чтобы не открыть как-нибудь новый шлюз для красноречия миссис Тиккит.
– Вследствие этого, – продолжила миссис Тиккит, – когда я открыла глаза и увидела, что она самолично, собственной своей особой, стоит у калитки, я даже ничуть не удивилась и снова закрыла глаза, потому что в моих мыслях ее фигура была неотделима от этого дома так же, как моя или ваша, и мне даже в голову не приходило, что она ушла. Но, сэр, когда я снова открыла глаза и увидела, что ее нет, тут я разом все вспомнила, испугалась и вскочила.
– И сейчас же выбежали из дома? – спросил Кленнэм.
– Выбежала из дома, – подтвердила миссис Тиккит, – со всех ног; и верьте не верьте, мистер Кленнэм, ничего не нашла, да, ничего, то есть вот ни мизинца этой девушки не осталось на всем небосклоне!
Обойдя молчанием отсутствие этого нового созвездия на небосклоне, Кленнэм спросил миссис Тиккит, выходила ли она за ворота.
– Выходила и бегала туда и сюда, взад и вперед, – сказала миссис Тиккит, – и ничего не нашла, никаких следов!
Тогда он спросил миссис Тиккит, много ли времени прошло, по ее расчету, между первым и вторым открыванием глаз. Миссис Тиккит распространилась на эту тему очень подробно, но все-таки не могла решить – пять секунд или десять минут. Очевидно было, что она не может сообщить об этом ничего путного, да и состояние, о котором она рассказывала, до такой степени смахивало на сон, что Кленнэм готов был считать ее видение грезой. Не желая оскорблять миссис Тиккит столь прозаическим объяснением ее тайны, он унес его с собой из коттеджа и, вероятно, остался бы при нем навсегда, если бы случайная встреча не заставила его вскоре изменить свое мнение.
Однажды под вечер он шел по Стрэнду, а перед ним шел ламповщик, под рукой которого уличные фонари вспыхивали один за другим в туманном воздухе, точно внезапно расцветающие подсолнечники, как вдруг вереница нагруженных углем телег, пересекавших улицу по пути от пристани в город, заставила его остановиться. Он шел быстро, задумавшись, и внезапная остановка, прервавшая нить его мыслей, заставила его осмотреться, как делают люди в подобных обстоятельствах.
В ту же минуту он увидел перед собой, на таком близком расстоянии, что мог бы достать до них рукой, хотя их разделяли двое-трое прохожих, Тэттикорэм и незнакомого господина замечательной наружности: с нахальной физиономией, ястребиным носом и черными усами, которые казались такими же фальшивыми, как и взгляд его глаз, в тяжелом дорожном плаще. Одежда и общий вид его напоминали путешественника – по-видимому, он встретился с девушкой недавно. Наклоняясь к ней (он был гораздо выше ее ростом) и слушая ее слова, он бросал через ее плечо подозрительные взгляды человека, у которого есть основания опасаться, что за ним следят. При этом Кленнэму удалось рассмотреть его лицо. Взгляд его скользил по прохожим, не остановившись на лице Кленнэма.
Не успел он отвернуться, все еще продолжая прислушиваться к словам девушки, как телеги проехали и толпа хлынула дальше. По-прежнему наклонив голову и слушая девушку, он пошел с ней рядом, а Кленнэм последовал за ними, решив воспользоваться этим неожиданным случаем и узнать, куда они идут.
Не успел он принять это решение (хотя для этого потребовалось немного времени), как ему снова пришлось остановиться. Они свернули в Адельфи – девушка, очевидно, указывала путь – и направились прямо, по-видимому, на набережную.
