Голова опускает лицо, а на его месте появляется новое: «Отнъıнѣ твои родъ и домъ сѫтъ проклѧти. Въı начнєтє вьсѣмъ нєсти съмрьть и бѣдѫ». (Но теперь на твоем роду и доме проклятие – вы будете нести людям только смерть и страдания.)
Из темноты выступает третье лицо: «Проклѧтиѥ можєтъ сънѩти тъ котєръıи изничьтожєтъ вьсѣкого къто съмѫтитъ нъı своъıми прошєнии». (Проклятие снимет тот, кто уничтожит всякого, нарушившего наш покой своими желаниями.)
Бесплотные лица растворяются в ночи. Князь гневно кричит им вслед: «Ѥсмь пожьрълъ мои съıнъ, истьрълъ моꙗ съпоминаниꙗ, ѹкротилъ Лилитъ – за ради того имамь нъıнє проклѧтиѥ?!» (Я пожертвовал сыном, я стер свою память, я укротил Лилит, – и за всё это я получаю проклятие?!) Неожиданно подряхлевший князь опускается на землю рядом с костром и переводит свои скорбные глаза на Драгана, сидящего напротив.
Тёплый круг света едва вмещает двоих, но в него тянутся ещё какие-то клочковато растрёпанные тени и крючковато заломленные конечности-корневища. На границе света и тьмы всплывают и гаснут чьи-то мертвенные лики. Глядя на Драгана, князь напряженно молчит, но голос его заговаривает сам:
– Я знаю тебя? – тёмное бугристое лицо старика призрачно трепещет в неверном свете.
К костру протискивается ещё одна тень – молодой человек, отдаленно похожий на князя.
– Нет, – отвечает Драган, так же, как и князь, не разжимая губ.
– Но я помню, ты уже приходил.
– Да. Я снова пришел, чтобы узнать, кто потревожил покой Отца.
К троим, сидящим у огня, подсаживается четвёртый – полупрозрачный сухопарый господин благородного вида.
– Ты уже спрашивал о нем в первый раз, он всё ещё ходит по земле.
– Это вампир с русыми волосами и бесцветными глазами?
– Не знаю. Я давно не могу видеть. Я узнаю его по хриплому голосу. И по запаху, он всегда один и тот же – запах мёртвой крови и страха.
У костра появляется пятый неясный силуэт человека, облаченного в чёрный камзол. А голос князя продолжает безмолвный разговор:
– И твой запах я узнаю – это ненависть, но сейчас есть что-то новое...
Драган прерывает его:
– А больше никого не было?
В кругу света и так уже тесно, но за плечами сидящих множатся новые смутные лица.
– Был один. Недавно. Мертвец привёл мертвеца. Он просил богатства и славы. Я слышал, как один научил другого пожертвовать собой – это было не так уж глупо. Новичок уже здесь. Он не укротил Лилит – его страхи пожрали их обоих. Это было восхитительно!
И все тени разом согласно кивают.
Драган, помолчав, бросает осторожный упрёк:
– В прошлый раз я спрашивал, как можно попасть сюда, минуя ритуал...
Князь устало признает свою вину:
– Да, я солгал тебе. Не хотел, чтобы новые проклятия множили нашу муку. Хвала чёрным небесам, и тот мертвец приходит не часто. Он знает только про башню, – в интонации проскальзывает злорадство, – Всё никак не выведает нужных для ритуала слов!
– Почему Отец не рассказал ему?
– Отец давно потерял к нему интерес. Стоит лишь озвучить своё желание, и ты попадаешь в ловушку вечного проклятия, – почти земной болью и ощутимой горечью пропитано каждое бесплотное слово князя, – С этого момента ты никто. Больше Отцу ничего от тебя не нужно.
Тягостное молчание опускается свинцовой тенью на потустороннюю ночь. В тишине лишь потрескивает костер. И прозрачные, неясные очертания посмертных образов переливаются ярким золотом и угольной чёрнотой. Среди них всплывают знакомые черты – карие миндалевидные глаза, тонкие нервные губы.
– Катарина! – голос Драгана вздрагивает от невольного удивления.
Как будто испуганный неосязаемым прикосновением собственного имени, призрак Катарины сейчас же исчезает в темноте.
– Но её душа – в замке, обречена бесконечно переживать муки самоубийства.
Взгляд князя постепенно потухает, тень становится всё прозрачнее, но голос всё-таки отвечает:
– Это не её душа. Это тень её души. Она приходила сюда вампиром.
– Вампир погибнет, но человек может остаться, – огненный блик сильнее вспыхивает на бледном лице Драгана.
– Нѣтъ! (Нет!) – выкрикивает в исступлении князь, губы его впервые распахиваются, и из них вырывается ожесточенный, протестующий вопль. И все тени разом яростно вопят свое «нет».
И словно задутое ураганом призрачной ярости гаснет тёплое пламя. Всё погружается в бескрайнюю ночь. Только лёгкий переливчатый шелест светлых голосов в последнем обессилевающем порыве доносится до Драгана: «Не думай, даже не думай об этом! Не проси его ни о чем!»
***
Тело Драгана продолжает сотрясать судорога, и в конце концов он бессильно валится на земляное дно смотровой площадки. Туманные руки серого исполина остаются висеть в пустоте ночи, сжимая в ладонях мёртвую голову старого князя. Серебристая молния проносится по ладоням мгновенной вспышкой и острой пастью подхватывает с рук хозяина желанную добычу.
Драган медленно приходит в себя. Гигантская безголовая спина уже удаляется по бурлящим волнам человеческих тел куда-то в сторону недоступного багрового горизонта.
