— Залпом! — приказала она, и он молча повиновался, как до этого Геля: похоже, «колдунья» и впрямь обладала определенными способностями — по крайней мере, она знала, как подчинять себе окружающих и заставлять их делать то, что ей требовалось.
Лера тоже отхлебнула — ей это было просто необходимо. Зарета подошла к ней и с любопытством осмотрела, как энтомолог мог бы разглядывать интересный экземпляр насекомого.
— Ну а ты-то куда глядела? — спросила она.
— Я?
— Смотри: потеряешь его — другого такого не найдешь!
— Вы ошибаетесь, мы вовсе не…
— И не надо тыкать в меня своим колечком: верни его, пока можешь, а то пожалеешь потом, да поздно будет!
И, влив в себя остатки коньяка, осетинка удалилась, гордо подняв красивую голову и покачивая крутыми бедрами. Лере оставалось лишь глупо таращиться ей вслед.
Алла не без интереса разглядывала сидящую перед ней беременную женщину, размышляя над тем, насколько низко может пасть человек, стремясь заполучить то, что ему не принадлежит. Вот чему может научить будущего ребенка эта молодая мамаша? Алла с тоской подумала о том, что сама тщетно пыталась забеременеть: сколько всего интересного она могла бы пережить со своей дочкой (она почему-то всегда думала, что родится именно девочка), сколько книг перечитать вместе с ней, сколько замечательных мест повидать… А Елена? Не говоря уже о папаше, этом Павле: Алла сомневалась, что ребенок от Ильи Гагина, хоть Тимченко и уверяет, что это так!
— Ну что, Елена Владимировна, будем правду говорить? — спросила она, решив, что достаточно помариновала девицу игрой в молчанку: нельзя пережать, ведь та, как ни крути, беременна!
— Какую еще правду? — с вызовом фыркнула та. — Между прочим, я беременная, и если что-то случится с моим ребенком…
— С вашим ребенком ничего не случится, если вы сами не станете закатывать истерик.
— Как ваши имя-фамилия? Звание есть? Я буду жаловаться!
— Пожалуйста. Меня зовут Алла Гурьевна Суркова, руководитель Первого следственного отдела Первого управления по расследованию особо важных дел. Звание — подполковник. Бумагу и ручку дать?
— З-зачем? — испуганно пробормотала Тимченко, впечатленная регалиями следователя.
— Ну вы же хотели жаловаться, так?
— Чего вам от меня надо? — заныла девица, решив сменить тактику: теперь она била на жалость. — Если это из-за Пашки, то я тут ни при чем!
— Что вы делали в квартире номер двадцать шесть по адресу: улица Кораблестроителей, шестнадцать?
— А где это? Я там никогда не бывала, если что!
— Вас сняла камера видеонаблюдения соседнего дома и опознали соседи. И это я уже не говорю о том, что наши коллеги из наружки вели вас от самого вашего дома до этого адреса.
— Вы за мной… следили, что ли?!
— Я просто хотела облегчить вам жизнь, но, раз вы этого не желаете, будем по-плохому. Мы нашли Илью Гагина, и он…
— Погодите, кто сказал, что я не желаю по-хорошему? Спрашивайте, я все скажу!
— Вопрос повторить?
— Не надо… Это все Пашка, я только…
— Вы только помогали?
— Точно!
— Вы похитили Илью Гагина?
— Да никто его не похищал, он сам пришел…
— Ну да, конечно! Пришел-то, может, и сам, а вот уйти вы ему не дали, верно?
— Мы просто хотели…
— Хотели убедить Илью, что вы носите его ребенка?
— А это правда, ребеночек его!
— Тест ДНК расставит все точки над «i», а пока объясните-ка мне, что вы собирались делать — держать Илью в той квартире, пока не родите?
— Да нет конечно! Сначала я надеялась убедить его в том, что он — отец, на первых порах этого было бы достаточно… И это правда, честное слово!
— Ну да, ну да, — закивала Алла, не желая спорить, — дальше что?
— А потом Гагин помер, вот я и подумала…
— Вы подумали, что Илья признает ребенка, вступит в наследство и тогда ваш ребенок тоже сможет претендовать на его часть?
— А что, не так?
— Не так. Во-первых, как я уже сказала, вам потребовалось бы доказать, что Илья — отец. Но я так понимаю, что вы проконсультировались у специалиста и вам, видимо, посоветовали сделать так, чтобы Илья признал отцовство без теста, и тогда вы смогли бы претендовать на часть его имущества. Проблема в том, что это не так, ведь Илья признан недееспособным!
— Но ведь Гагин помер, так? Значит…
— Не значит. Перед смертью он назначил другого опекуна, так что для вас ничего не меняется: Илья по-прежнему недееспособен и вам ничего не светит! Он не может признавать или не признавать детей, подписывать документы и так далее, понимаете?
Елена выглядела озадаченной и огорченной. Алла бы даже пожалела ее, если бы не обстоятельства.
— Не понимаю, зачем понадобилось насильно держать Илью в той квартире! — вздохнула она.
— Так Гагин меня к нему не подпускал — как нам было поговорить-то?! А потом, когда он… того, я решила, что нужно выждать какое-то время… Когда сказали, что Гагина грохнули, мы испугались и решили, что Илью пока лучше не отпускать. Но вы не подумайте, что мы его мучили или, там, голодом морили: у него было все необходимое, я сама холодильник набивала!
— Это все здорово, и на суде вам это непременно зачтется!
— На суде?!
