Лера вспомнила собственные ощущения, когда сидела в павильоне, вжавшись в кресло, не в силах пошевелиться. Это здорово походило на гипноз!
— Получается, как люди пытаются высасывать из вас энергию, вы стремитесь ее отдавать?
— Не то чтобы стремлюсь, просто у меня не получается этого не делать… Сложно объяснить, но я… я как будто зеркалю эмоции, иногда усиливая их в разы!
— А как вам Зарета?
— Странная женщина!
— А по-моему, она крута: сразу просекла, что с вами не так! И про девочку все правильно рассказала. Если бы я верила в экстрасенсов, то решила бы, что она действительно обладает сверхспособностями!
— Если бы я не читал «шпаргалку», то тоже бы в это поверил.
— Вы и сами не вполне обычный человек, и ваши способности тоже можно назвать в некотором роде сверхъестественными!
— Гиперчувствительность не сверхспособность.
— Возможно, но то, что вы можете поделиться энергией с другим человеком…
— Против воли, прошу заметить!
— Неважно! Вы можете утолить боль, успокоить, заставить людей почувствовать облегчение…
— Или наоборот. Разве вы считаете дальтоников необычными людьми?
— При чем здесь это? Дальтонизм — болезнь, отклонение от нормы!
— Но они видят мир по-другому, разве не так? Есть люди с суперслухом, а еще те, кто чувствует любые запахи, даже самые тонкие, едва уловимые. Это никакая не суперспособность, а всего лишь, как вы выразились, отклонение от нормы. А в то, что кто-то может читать мысли или общаться с покойниками, я не верю!
Они замолчали, и некоторое время каждый смотрел в свое окно.
— Как они теперь будут? — после долгой паузы спросила Лера, снова повернувшись к Роману.
— Кто?
— Ну, Анна и Сергей?
— У них есть еще один ребенок, сын, — пожал плечами ювелир. — Может, они найдут в себе силы примириться со случившимся и продолжать жить?
— Думаете, Сергей простит жену?
— Она ни в чем не виновата, поэтому ее не за что прощать.
— Он тоже так считает?
Роман ответил не сразу.
— Нет, — произнес он наконец. — Он винит Анну в том, что случилось, — это должно быть очевидно даже вам!
— Вы правы, — согласилась Лера. — Как вы догадались, что на самом деле произошло с девочкой? Было похоже, что вы читаете мысли Анны!
— Глупости, я просто сделал предположение, и оно оказалось верным!
— Но никто другой не смог и близко предположить ничего подобного!
— Все дело в чувстве вины.
— Объясните?
— Вина — самое страшное чувство, особенно перед теми, кого уже нет. У них не попросишь прощения, вот в чем проблема! Когда человек чувствует себя виноватым, от него исходят волны негатива, он постоянно находится в состоянии сильного стресса, и ничто не может облегчить его ношу. Так что с Анной все понятно: ее муж просто горевал, а она буквально поедала себя, рвала на части…
— И вы вините себя?
— В чем?
— В том, что случилось с вашей мамой?
— Вы стали моим психиатром?
— Простите, но мне кажется, что ваше желание выяснить обстоятельства ее смерти…
— …проистекает из чувства вины? Вы ошибаетесь: я не виноват в том, что с ней случилось, ведь я был ребенком и ничего не знал!
— А ваш дед?
— Карл? В смысле, виню ли я себя в его гибели? Наверное, отчасти… но это не главное. Самое плохое то, что мы поссорились прямо перед его смертью.
— Но вы же успели помириться!
— Да, но я наговорил ему… много всего.
— Он лгал вам, не сказал, что на самом деле является вашим родным дедом и что вы имеете право на все, чем он владеет, в отличие от остальных так называемых родственников, — у вас были причины злиться!
— Если бы Карл признался, может, я смог бы любить его больше?
— А он, как мне кажется, не сделал этого именно потому, что боялся обратного… В любом случае, думаю, ему хватало вашей любви!
