Благо замок Де Кольберов был не так прост. Казалось, свободные покои должны были давно закончиться, но когда владыка вампиров объявил о завтрашнем срочном совете, на который прибудут все вышестоящие существа, оказалось, что в закрытом доселе левом крыле еще полно места. Молодые дамы, не обремененные горем, с готовностью принялись помогать Бригитте подготавливать покои для будущих гостей, втайне надеясь, что когда война завершится, Иштван наймет их в услужение. Каллизия была благодарна королю вампиров за спасение, хоть и далеко не все разделяли взгляды Де Кольберов, предпочитая все же до конца оставаться свободными, но в помощи не отказывали, памятуя о долге и чести.
Придя в себя, некоторые вампиры поспешили покинуть убежище, желая отправиться в путь к дальней родне и не принимать участия в войне, к которой, как они считали, не имеют никакого отношения. Флави и Огюстен, не заставляя себя просить, подошли к Элайн, выражая настойчивость, вызвались, если придется, ринуться в бой, отстаивая территорию и мирное сосуществование. Каждый понимал, что посещение замка врагами опасно, в любой момент собрание может обрасти взаимными обвинениями и угрозами, как следствие, перерасти в открытое сражение.
Роль Элайн во всем происходящем была не легче, ей было необходимо как можно незаметнее, исподтишка оповестить людей и иные свободные кланы, подтолкнуть их к участию в войне на стороне Бересклета, благо девушка в этом была не одна, тем же самым будут заниматься Матэуш, Эгон и Огюстен, пользуясь положением в обществе и связями.
Слух о грядущем сборе существ пронесся по всей Венгрии бурлящим потоком, несколько местных газет опубликовали весть на первой полосе, и к утру следующего дня о событии знали все. Гости начали прибывать ни свет ни заря, заставляя своим присутствием угождать им после и без того бессонной ночи, но никто не жаловался, понимая важность мероприятия.
Братья Вереш с отпечатавшимся на лицах пренебрежением в сопровождении неизменных помощников приехали в лакированной карете вместе, не скрываясь, словно бросали вызов всему миру в этой точке Вселенной здесь и сейчас. Однако приехавшие в то же время существа из Олеандра значительно сбили спесь с Петера и Балажа, переплюнув братьев не только авангардными одеждами, но и высокомерием, отметив, как ныне антуражны классические черные наряды и кареты, почти как черные коты и лицедеи, на деле являющиеся душегубами.
Немало удивили других гостей сирены, также прибывшие на собрание; их многие считали давно вымершими, но женщины не желали больше мириться с подобным к себе отношением, представ в свете, чтобы просить владыку вампиров узаконить их существование. Лили и Грета Патакине, завидев Элайн, приняли ее в свои объятия, начав что-то показывать жестами; девушка в смятении смотрела на быстрые изящные руки женщин, порхающие в воздухе, не понимая смысла.
– Они говорят, что придут на твой зов, стоит тебе запеть. Думаю, так они предлагают свою помощь в борьбе со злом, – произнес над ухом ведьмы Эгон, бесшумно подойдя сзади, скрепляя кисти рук за своей спиной, чтобы пресечь соблазн коснуться открытой кожи Элайн.
По настоянию Хадринн надеть нечто изысканное, но удобное, девушка облачилась в переливающийся, будто черное золото, цельный костюм с открытыми спиной и плечами, сшитый по подобию тренировочной одежды, имеющей разрезы на запястьях, под коленями, на сгибах локтей.
Эгон заметил россыпи родинок на нежной коже Элайн, позволяя им увлечь себя на мгновение, гадая и надеясь, что когда-нибудь он сможет соединить их пальцами в настоящее созвездие, поцеловать каждую родинку на прекрасном упругом теле, а пока оставалось лишь смотреть на небосвод, где еще видны отблески звезд, в поисках упавшей, чтобы загадать заветное желание. И все же мужчина не удержался, когда Лили и Грету проводили в замок, коснулся кончиками пальцев спины вдоль впадинки позвоночника и расплылся в улыбке, чувствуя, что Элайн подалась навстречу ласке.
По-прежнему вместо Фридьеша Петера за почти стертый с лица земли клан отвечал Эде Ковач, посетивший замок к своему неудовольствию, взяв с собой прислугу и сестру Элайн Зоэ, словно собачку на поводке, чем изрядно разозлил ведьму. Зоэ плелась следом за вампиром, опустив голову, глядя куда-то себе под ноги, не обменявшись с Элайн взглядом. Ведьма вновь ощутила, как в одночасье огонь ненависти вспыхнул, но, услышав обещание Эгона, подавила порыв прямо здесь и сейчас броситься на Ковача, разорвав его тело в клочья.
– Мотылек, я понимаю твою боль, но прошу, успокойся, сейчас не лучшее время. Поверь, я помогу тебе выбить потроха из этой змеи, как только выдастся шанс. Мы отберем у него Зоэ.
– И Гизеллу. Ее мы там не оставим.
