Мужчины продолжали друг за другом выкрикивать фразы одинаковым голосом, то сходясь в борьбе, то вновь расходясь по разные стороны. Силы обоих были на пределе, но ведьма не знала, как может помочь любимому, как избавить его от врага, дав передышку.
– Ты вот так просто спутаешь меня с Фабианом, Элайн? Вот чего стоит твоя любовь?
– Не слушай его, Элайн, я бы никогда не посмел так сказать!
– Элайн, посмотри на меня!
– Нет, Элайн, не надо, смотри мне в глаза, и ты все поймешь!
Но она не понимала, нервничая все сильнее. Слезы жгли глаза от осознания, что время не на их стороне. Чем дольше Элайн медлит, тем сильнее подвергает Эгона опасности. Наконец смекнув, ведьма выкрикнула вопрос, заставив мужчин умолкнуть:
– Как ты называешь меня, когда мы наедине, только ты один знаешь верный ответ!
Эгоны молчали, переводя дыхание, пока один из них не ухмыльнулся, самоуверенно произнеся:
– Мотылек. Ты мой чудесный Мотылек, Элайн.
– Верно, – устало ответила Элайн, делая шаги по направлению к Эгону, давшему правильный ответ, он все так же смотрел на нее, ожидая сближения. И тогда алая ведьма выпустила ворох кровавых нитей, мгновенно опутавших вампира с головы до ног, а по щелчку пальцев путы сжались, и тело врага рассыпалось на склизкие кусочки, приобретая истинные черты Бенедека Фабиана.
– Я же сказала, только наедине. Мой Эгон никогда бы не произнес правильный ответ при посторонних.
Элайн подошла к мужчине, погладив того по щеке; ей было уже совершенно неважно, что могли увидеть другие. Посреди хаоса единственным, что удерживало девушку от падения, стало прекрасное лицо Эгона. Сердце вампира сжалось, почти остановившись, услышав столь желаемые слова.
– Тебе так идет даже больше.
Эгон положил свою руку поверх руки Элайн и, немного сместив ее, горячо прижался губами к ладони прямо под большим пальцем.
– Хороший цирюльник на вес золота. Он сделал это бесплатно, однако его рука с легкостью могла соскользнуть, перерезав мне шею. Даже не знаю, благодарить мне Бенедека за это или ненавидеть.
– Согласна, сервис просто ужасный.
Обмен ничего не значащими фразами разрядил обстановку, позволив передохнуть. Элайн развернулась посмотреть, в каком положении они сейчас находились, и ужаснулась: в некогда ухоженном саду и на площадке перед замком распростерлись тела чьих-то друзей, детей, любимых. Их кровь вдоволь напитала землю, их плоть послужит пищей червям и жукам. В мозгу промелькнула мысль, которая, возможно, смогла бы стать спасением для всех. Ведьме всего лишь необходимо завязать еще один узел, и тогда она положит конец войне.
– У меня есть идея. Прикроешь?
Эгон кивнул, обратившись тенью, чтобы отогнать находящихся поблизости врагов. Элайн создала кровавые нити, принявшись воплощать свой план в действие. Как только второй узел был сплетен, она услышала гневный крик Балажа:
– Не дайте ей сделать это, не дайте завязать четвертый узел!! Принести мне ведьму на блюдечке!!!
Тотчас в сторону Элайн хлынул поток существ, исполняющих волю предводителя. Сын владыки, услышав зов главы Кирказона, ринулся было к возлюбленной, но дорогу ему преградил Матис Поэра, принявший образ некогда близкого друга – Матэуша Де Кольбера. Вымотавшийся Атилла зажимал нанесенную Петером рану, но все равно шагал вперед, поддерживаемый Иштваном, решившим во что бы то ни стало упокоить душу младшего брата Балажа. Нанести врагу ту же боль, что терпят все присутствующие, плечом к плечу защищающие родину. Балаж и сам принялся прореживать путь. Его больше не интересовали простые вампиры и существа, он желал сорвать куш, представляя, как победителем заберет Элайн в свое логово и как следует позабавится с кровавой ведьмой. Огюстен и Флави преградили вампиру дорогу, вновь переплетая пальцы.
Элайн же, почти преодолев третий узел, услышала знакомый, едва различимый среди гомона, стонов и скрежета металла голос:
– Элайн, ты должна остановиться.
Сестра алой ведьмы беспристрастно взирала на нее, словно не была готова преподнести Богу жертву, связанную с Зоэ собственной кровью, словно совершенно чужой человек стоял перед ней, ожидая заслужившей казни.
– Зоэ, ты свободна, Эде больше нет…
Зоэ Мелтон помотала головой из стороны в сторону, направляя ладонь с согнутыми, будто изломанные когти, пальцами.
– Эде тоже был лишь куклой в руках палача. Пешка, лениво сброшенная с шахматной доски.
Элайн слышала слова сестры, они звучали решительно, но Зоэ медлила, хотя могла бы если не убить, то хотя бы ранить ведьму, выставившую ладони без оружия.
– Ты еще можешь передумать. Мы спасем тебя. Прошу, Зоэ, подумай об этом сейчас, потому что лучшего времени не найти. Я заберу тебя домой, малышка Зоэ, мы…
Девушка осеклась, тщательно подбирая слова.
