– Что? Мы – что, Элайн? Исправим, починим или излечим? Ты ведь считаешь, что я больна, не так ли? Но что, если это и есть я? Что, если там… – сестра Элайн коснулась свободной рукой груди, – …больше нечего спасать? В моей груди черная дыра, способная поглотить весь мир и тебя вместе с ним. Знаешь, что я чувствую, представляя твое искореженное тело, которое будет погребено под развалинами замка и забыто временем? Ничего, даже слезинки ты от меня не дождешься. Я лишь оболочка твоей сестры, мстительный дух, воскресший против воли, призрачный рыцарь, призванный убивать. У меня нет дома, нет семьи, нет цели, и обо всем том, чего у меня не было, я даже не могу скорбеть, как полагается. Так что доставай свой меч, кровавая ведьма, и защищай то, что тебе так дорого. Я сохраню твои слезы, как священную дань, – без тени улыбки прошептала последнюю фразу Зоэ, посылая в сторону сестры небольшой поток энергии.
Элайн, молниеносно среагировав, перекатилась по земле, уходя от удара. Она не хотела ранить или убивать девушку, но не могла позволить себе устать, растеряв силы попусту, даже не попытавшись остановить Балажа.
– Знаешь что, Матэуш, меня тошнит от того, насколько же ты слеп и глуп. Все, что я делал, было ради тебя. Эта ведьма пленила тебя только лишь тем, что не боялась жажды, она манипулировала тобой! Воспользовавшись силами, заставила полюбить себя, чтобы прибрать к рукам страну, в которой ты никогда не станешь королем! И посмотри, где мы теперь!
Матис Поэра и Матэуш Де Кольбер кружили рядом, будто соколы у добычи, но нападать не спешили, просчитывая следующий шаг друг друга.
– Мы бы оказались здесь в любом случае, Матис, ведь ты давно продался врагам короны.
– Забавно, если подумать, ты не остановил меня, когда была возможность, ты знал, что я творю зло, но не убил, так что во всем происходящем есть и твоя вина.
Со стороны эта сцена могла показаться даже забавной, если бы не осознание, что это больше не игра двух не поделивших чего-то мальчишек, а предзнаменование скорой гибели одного из них. Матэуш пытался не думать о том, насколько искусно Матис скопировал его, словно вампир боролся с собственным отражением, заведомо проигрывая, но хоть внешность художник и украл у младшего Де Кольбера, сознание оставалось у каждого своим.
Матис растянул губы в улыбке, отражая осторожное нападение Матэуша, и тут же их клинки сошлись вновь. Схватка становилась ожесточеннее, каждый пытался подловить другого, то ослабляя давление, то вновь усиливая.
Элайн по-прежнему не сделала себе орудие, расходуя силы лишь за защиту и побег. Однажды Зоэ почти удалось достигнуть сестры водным шаром, который напоминал колбу с ураганом внутри, вода пенилась, закручиваясь, но магия Элайн успела поставить щит перед хозяйкой. Водный шар продирался сквозь нити, пытаясь настигнуть цель, но растерял всю силу по пути так, что до Элайн долетели лишь соленые брызги, попав на щеку.
– Борись! Или ты считаешь меня недостойным противников, алая ведьма? Ну же, нападай, иначе устанешь прежде, чем сможешь спасти близких!
Матэуш отскочил в сторону, чтобы не быть нанизанным на саблю Матиса, когда, отразив удар, художник выбил у него из рук оружие. Сын короля мгновенно оказался за спиной противника и со скоростью нанес тому несколько мощных ударов кулаками под ребра. Матис охнул, выронив саблю, но отскочил в сторону, придерживая торс, и присев на землю, подхватил выроненный Матэушем меч, направляя на друга.
С рыком Матис понесся на Де Кольбера, направляя острие точно в цель. Мужчина не двигался, подпуская врага ближе, а когда они почти встретились, уклонился в сторону, ударяя кулаком по ушибленным ребрам и тут же мгновенно основанием ладони по руке Матиса, перехватывая собственный меч, с силой вгоняя художнику лезвие в живот по самую рукоять. Матис взревел от боли, инстинктивно обхватил руки друга на рукояти меча, но, не успев опомниться от одного удара, получил следующий прямо промеж глаз.
– Зоэ, пожалуйста…
Но Зоэ не слушала, выпуская все новые и новые шары, с каждым разом становящиеся все больше. Элайн тяжело дыша, уклонилась в очередной раз, но, поскользнувшись на земле, ставшей мутным месивом, приземлилась на колени, вскидывая голову. Ведьма водной стихии безумно улыбнулась и тотчас рванула к сестре, чтобы нанести сокрушающий удар. Элайн поднялась, распростерла руки, будто для объятия, способного воссоединить утративших друг друга близких, отчего Зоэ хмыкнула, решив, что та наконец сдается. В ладони Зоэ закручивалась спираль водоворота, девушка была уже на расстоянии десяти шагов, когда алая ведьма рванула с места, за какую-то долю секунды сократив расстояние, воспользовавшись эффектом внезапности, и крепко прижала к себе сестру.
