Дальнейшее Элайн уже не слышала, в голове зациклились фразы «
– Простите, я… Вы сказали – беременность? Мне не почудилось?
– Какое там, удивлены, да?
Доктор по-доброму улыбнулся, похлопав девушку по руке.
– Не переживайте вы так. Да, ведьмы и вампиры редко сходятся, но такое возможно. К тому же буквально на прошлых неделях я приносил Его Высочеству отчет о детях, имеющих родителей разных рас. Вы удивитесь еще сильнее, когда я скажу, что у таких детей поразительный генофонд, который позволяет им жить долгой здоровой жизнью.
Гость принялся читать какие-то документы, которые достал из саквояжа, и, шлепнув тыльной стороной ладони по листу, воскликнул:
– Ну да, мадемуазель, все верно. Беременность первой фазы. Ведьмы мало чем отличаются от людей, простите, не хотел вас обидеть, сравнивая, но учитывая, что отец ребенка вампир, это меняет многое. Я выдам вам рекомендации по питанию, развитию малыша. Что-то вы побледнели, Элайн, вам нехорошо?
– Вы меня ничем не обидели, но прошу, скажите, какой же срок?
– Ах да!
Доктор вновь опустил нос в бумаги и, найдя нужную строку, ответил:
– Если считать по меркам ведьмовским, то всего пара дней, но ребенок вампира развивается быстрее, соответственно беременность видно рано. Малышка развита на недельный срок, но точнее смогу сказать только после обследования.
Элайн никак не могла пройти через шок, сковавший все ее нутро. Подумать только, прямо сейчас она ответственна за две жизни, прямо сейчас внутри нее зреет плод любви с Эгоном, который еще не подозревает ни о чем. А если бы Элайн погибла, сражаясь, то ребенок остался бы тайной, погребенной вместе с ней.
– Малышка? Так рано можно узнать пол и без обследования?
Доктор нахмурил брови и, почесав макушку, рассмеялся.
– Малышка? Я в самом деле так сказал? Простите меня, мадемуазель, конечно, пока рано говорить. Ну, раз все в порядке, то увидимся непосредственно в моем кабинете, да?
Ведьма, кивнув на прощание, спустила ноги на пол. Руки сами поползли к животу, поглаживая его, а улыбка тронула уста. Будет ли рад Эгон так же, как счастлива Элайн? Не решит ли, что это ребенок Матэуша, как на секунду допустила и сама она? Не желая ждать ни секунды, девушка оделась, привела себя в порядок и бросилась к выходу, но замерла, вспомнив казавшееся мертвым тело Эгона, которое она пыталась оживить перед тем, как погрузиться в забытье.
– Нет, нет-нет-нет, только не это!
Элайн спустилась вниз, мимо прошла Бригитта, неся на подносе ароматную еду и чай, и ведьма почувствовала зверский голод, сопровождаемый характерными звуками. Экономка, обернулась, кивком приглашая присоединиться к остальным в малом зале, куда девушка с удовольствием отправилась, ухватив мягкое печенье с подноса до того, как Бригитта вошла в комнату.
– Мир не стоит на месте, матушка, все меняется, – произнес Матэуш, обращаясь к Хадринн, положив ногу на ногу.
Джиневра взяла чашку чая, блуждая взглядом по книгам в шкафу, а Мишель смотрела в окно на разрушения, сложив руки на груди. Щеки Элайн едва заметно что-то коснулось, призрачный, едва уловимый поцелуй, источник которого стоял позади супруги короля и внимательно смотрел на нее. Воздух с шумом вышел из легких, когда ведьма, испытав облечение при виде живого мужчины, присела на край дивана с противоположной стороны от Матэуша.
– Что ж, прошу меня извинить, пойду к отцу, справлюсь о том, как идут дела.
Сын владыки поднялся с места не в силах находиться в одной комнате с любимой и ее возлюбленным, но Хадринн преградила ему путь. Только сейчас ведьма отметила, какой бледной она была по сравнению с обычным цветом кожи. Под глазами женщины залегли черные тени, Хадринн подошла к сыну, осторожно взяв того за руки. Матэуш удивился реакции, подняв брови.
– Что случилось, мама? Не медли.
– Любовь моя, есть кое-что, что я должна сказать тебе. Всем вам.
Хадринн еще мгновение собиралась с силами, впиваясь ногтями в ладони сына, искусав губы до крови. Все присутствующие повернулись к госпоже, ожидая и страшась худшего.
– Что?! Что-то с отцом??! Где он, мне срочно нужно видеть его!
Молодой хозяин замка пытался вырваться, но хватка Хадринн была сильной. Женщина вытащила из кармана платья черный конверт, сминая его в руках, словно не хотела никому отдавать, и даже смотреть другим было на него запретно, но все же протянула сыну. С полным негодования лицом, Матэуш Де Кольбер взглянул на фирменный знак отца, достал из конверта тонкий лист и принялся читать. Чем быстрее бегали его глаза по написанным строкам, тем сильнее искажалось лицо под властью скорби, непонимания и неповиновения.
– Это какая-то шутка, мама? Я не понимаю. Так не должно быть, где он, скажи, где отец?? – Мужчина взирал на матушку глазами, полными боли.
– Иштвана Де Кольбера больше нет. Его тело лежит в катакомбах, но твоего отца больше нет с нами, любовь моя. Он отдал свою жизнь в обмен на твое счастье.
