На кухне вовсю кипела работа, несколько девушек собрались вокруг неподъемной кастрюли, очищая, нарезая кабачки для любимого всеми летнего блюда фезелек[14]. За столом, закатав рукава по локоть, крутились две дородные женщины, очищая крупные серые грибы для гомба паприкаша[15].
В воздухе стоял пряный запах лангоша[16] с чесноком и сыром, отчего непроизвольно приходилось часто сглатывать слюну. Элайн не знала, за что схватиться, к чему приступить в первую очередь, потому встала как вкопанная посреди ажиотажа, пока Бригитта не взяла ее под локоть, утащив за собой вглубь кухни.
– Мы с тобой займемся десертами, Элайн. Авось эти рецепты пригодятся тебе для работы в вашем кафе, когда ты вернешься домой.
Мольнарне подмигнула помощнице, ловко вытаскивая из шкафчиков и с полок необходимый инвентарь.
– Умеешь готовить турос батю?[17]
Элайн задумалась, но, отыскав в чертогах разума рецептуру, закивала, довольная тем, что может быть полезной. Ей всегда нравились эти нежные конвертики, но в кафе не представилось повода их приготовить.
– Отлично! Тогда давай займемся ими чуть позже, первоочередное – испечь торт добош[18]. Возни с ним уж больно много.
Ободряюще улыбнувшись оторопевшей помощнице, Бригитта похлопала девушку по руке.
– Привыкай, детка. Балы у Де Кольберов всегда проходят с размахом. Будет много гостей, соберутся все кланы. Бал – не просто способ развлечься, это светское мероприятие для решения политических и иных межрасовых вопросов. Не переживай, все будет хорошо, я рада иметь такую помощницу. Просто повторяй за мной, и все получится!
Следующие два часа Элайн только и делала, что замешивала бисквиты, ставила в печь, спеша доделать крем до того, как продукты в нем свернутся. От нескончаемого жара печи лица кухарок раскраснелись и заблестели от выступившего пота. Работа не остановилась, даже когда они заслышали испуганный крик хозяйки, ворвавшейся во владения Бригитты и подскочившей к Элайн, чем сильно напугала девушку.
– Милостивый бог, Элайн! Можно узнать, что это такое ты здесь делаешь?!
– О, это будет невероятно вкусный, пышный…
– Нет, нет и нет! Дитя, ты гостья в этом доме! Тебе нужно нежиться в постели, быть свежей и румяной, чтобы покорять сердца молодых мужчин на балу. О, Святая Дева Мария, ты только взгляни на себя, мука даже на щеке! Швея уже готова показать тебе платье, нужно озаботиться украшениями и прической, а ты толкуешь о тортах! Леди, вы сведете меня в могилу!
Хадринн Де Кольбер наигранно закатила глаза, подставив ко лбу тыльную сторону ладони.
– А это вот уж вряд ли, – шепнула гостье Бригитта так громко, чтобы хозяйка услышала; женщины игриво рассмеялись, тем самым поприветствовав друг друга.
– Простите, Ваше Величество, боюсь, это я виновата. Элайн любит готовить, это помогает ей меньше скучать по дому, а мне в радость ее компания.
– Что ж, в таком случае могу понять. Если вы закончили, то…
Хадринн сделала жест рукой в сторону выхода, не оставляя других вариантов, кроме как подчиниться.
Пока Элайн приводила себя в порядок в ванной комнате, она почти физически ощущала нетерпение хозяйки замка, которая вместе со швеей ожидала девушку, расхаживая из угла в угол.
– Oh, oui! Восхитительная работа, как и всегда, дорогуша! Элайн, только взгляни на это! Правда чудесно?
Ведьма переступила порог спальни и застыла на месте, когда ее платье для бала предстало перед ней. Она никогда не носила ничего подобного; заставив себя шагнуть вперед, немного сомневаясь в удобстве одеяния, Элайн все же не могла не отметить искусные стежки, идеально подобранный фасон и цвет.
– Меньше чем через два часа гости начнут приезжать, мы встретим их подобающим образом. Примерь скорее, хочу увидеть, как оно сядет!
Благородный бархат плавно окутал хрупкие плечи девушки, оставляя их оголенными, но тщательно скрадывая округлости в декольте. Пышные оборки из фатина начинались под грудью, продолжая свой невесомый танец в виде воланов, превращаясь в легкие рукава-фонарики, тем самым добавляя объема сверху, но отвлекая смотрящего от чрезмерно худощавых рук Элайн и широких бедер, скрывшихся под прямой плиссированной юбкой в пол.
Гелиотроповый цвет[19] подчеркивал темноту волос и глаз, делая их похожими на смолу, оставляя в образе некоторую необузданность, граничащую с диковатостью, рьяно подчеркивающие непохожесть ведьмы на хозяев и их гостей. Однако Элайн не была уязвлена подобным восприятием ее Хадринн, прекрасно понимая, что так оно и есть.
