Девушка вдруг вновь вспомнила о сестре и родителях. Что бы сказали они, увидь ее сейчас такой? Были ли они хоть раз на роскошном балу? Вел ли Гарри в танце Манон? Смеялась ли она тогда? А Зоэ? Как бы она смотрелась в этом шикарном платье вместо Элайн? Насколько могли сестры быть похожими друг на друга сейчас? Влюбилась бы Зоэ в Матэуша? Может, он бы предпочел ей Зоэ? В таком случае Элайн бы отступила, позволила сестре ожить прямо сейчас, посреди этой комнаты, любить Матэуша, кружиться в танце, чувствовать на языке пузырьки шампанского, просто быть, быть рядом со своей сестрой. Она бы отдала многое за это.
Швея расправила подол юбки, когда хозяйка с восторгом оглядела молодую ведьму, преподнеся той еще пару подарков – лакированных деревянных коробочек, внутри которых на мягких подушках красовались золотые брошь и браслет; птицы из драгоценных зеленых камней на них, казалось, прямо сейчас упорхнут в жаркие страны.
У Элайн настолько захватило дух, что она смогла лишь наблюдать за тем, как Хадринн наряжает ее, будто собственную игрушку. Именно безвольной, но красивой куклой и чувствовала себя девушка, которой сегодня предстоит играть по чужому сценарию. Одна из безликих прислужниц молча оставила на кровати несколько блестящих масок и ретировалась, будто была тенью человека, нежели кем-то настоящим.
– Это бал-маскарад?
– О да. Любишь маскарады, дитя? Наше общество их просто обожает! К тому же…
Хадринн распустила гостье высохшие волосы, убрав на спину пару прядей, принялась осторожно проводить по ним гребнем и горячо зашептала девушке на ухо, заговорщически глядя в глаза в отражении зеркала, будто ища отклик или знак, что ведьма понимает ее:
– Иногда так приятно побыть кем-то другим, набросив на себя ореол таинственности. Можно спокойно отдохнуть, побыть сторонним наблюдателем, завести интрижку под самым носом у супруга, по-тихому заключить пару масштабных сделок, вбросить слухи о самом себе, не имеющие ничего общего с правдой, лишь бы привлечь к собственной персоне должное внимание. Нужных людей для важных разговоров вампиры находят по запаху, а остальное не имеет значения.
Лицо Хадринн стало серьезным, и Элайн невольно задумалась, какой из перечисленных вариантов желаннее для хозяйки. Что-то подсказывало: ей хотелось хотя бы раз стать невидимкой, но приходится блистать не хуже монеты в грязных руках купца. Выходит, не одна она ощущает себя куклой в руках кукловода? Неужели Иштван Де Кольбер не может дать своей жене хотя бы день отдыха, перестав давить на нее, вынуждая отвлекать внимание других на великолепие супруги, лишь бы решить свои политические проблемы? Нет, конечно же, не может, иначе он не был бы настоящим правителем столько столетий.
– Ну что, какую выбираешь?
Голос женщины отвлек Элайн, предлагая две простые, но изящные позолоченные маски. Одна закрывала лишь часть лица, показывая рысью сущность, вторая же скрывала лицо полностью, имела отверстия для глаз и нечто похожее на клюв колибри. Без раздумий ведьма взяла из рук Хадринн вторую маску, желая быть на званом мероприятии не более чем зрителем; в тот момент ей подумалось, что даже без этих аксессуаров она ежечасно является созерцателем спектаклей различного рода. Что будет с актером, если надеть осязаемую маску поверх врожденной?
– Хадринн, спасибо вам за… все это, – тихо отозвалась Элайн, неопределенно обведя руками себя и комнату вокруг, на что хозяйка лишь широко улыбнулась, махнув рукой.
– Не бери в голову. Давай, моя девочка, спускаемся в большой зал, я слышу музыку, должно быть, гости уже прибыли!
С довольной кошачьей улыбкой, будто вопрос о выборе аксессуара был лишь формальностью, хозяйка надела маску рыси, идеально подходящую к ее образу и вышитому переливающимися пайетками золотому платью, облегавшему фигуру женщины.
Чем ближе они подходили к залу, тем отчетливее слышалась незатейливая мелодия, вливающая входящих в общий поток импровизированного спектакля. На каждой поверхности вместо пыльных книг теперь стояли многоярусные стойки с закусками, а рядом несколько бутылок дорогих изысканных напитков. За роялем сидел мужчина, возраст которого определить было невозможно – он тоже был в закрытой белой маске без опознавательных рисунков; подле него две девушки вторили его плавной игре на скрипке и виолончели.
Птичьим щебетом раздавался смех, разговоры лились, казалось, отовсюду; Элайн на миг оглохла от бурного водопада звуков, внезапно обрушившихся на нее, слепо пробираясь к дальнему пустующему углу комнаты. Хадринн она потеряла сразу, переступив порог зала, потому теперь стояла одна, разглядывая бесчисленное количество гостей, пестривших вычурными нарядами и столь же претенциозными масками зверей.
В маске дышать было тяжело, но Элайн понятия не имела, когда закончится бал. Возможно, ее придется носить весь день, тогда не избежать обморока. Перехватив у проходящего мимо слуги бокал игристого вина, немного приподняв маску, девушке все же удалось вместе с глотком освежающего напитка ухватить желаемого, но спертого воздуха.
