В дверь постучали, вошла встревоженная Бригитта, попросив Матэуша срочно явиться к отцу в кабинет. Бросив полный отчаяния взгляд на Элайн, вампир побрел к выходу, выполняя просьбу; Матис молча последовал за другом, желая убедиться, что тот в добром здравии.
Когда дверь за ними закрылась, Эгон Винце развернулся и протянул руку Элайн, помогая подняться. Какое-то время они в полной тишине зала сверлили взглядами друг друга. Не выдержав, первым нарушил молчание мужчина:
– Мое предложение в силе, мисс. Хорошо обдумайте мои слова, прежде чем отказаться.
После данного Эгону Винце согласия Элайн ощутила укол совести, чувствуя себя предательницей, обманувшей доверие Матэуша, но она дала его в порыве смешанных чувств и надеялась, что в любой момент сможет переиграть, а то и вовсе не воспользоваться поддержкой слуги. На душе было неспокойно, отчего девушка с самого утра после завтрака в одиночестве находилась в выделенных ей покоях, бродя из угла в угол, шепча себе под нос молитвы для обретения гармонии.
Боль в мышцах и суставах неустанно напоминала о себе, но Элайн Мелтон практически не обращала внимания на неудобства от охватившего беспокойства без особой на то причины. Ей хотелось узнать, как чувствует себя младший Де Кольбер, все ли с ним в порядке и почему Иштван вновь вызвал его к себе, но знала, что не найдет его, пока сам вампир того не пожелает. Связан ли вызов владыки вампиров со смертью Люсьен Маранси? Имеются ли хоть какие-то подвижки в данном деле?
Чтобы не мучить себя пустыми догадками и домыслами, ведьма решила воспользоваться гостеприимством хозяев замка, отлучившихся куда-то по своим делам, и направиться в библиотеку. Не имея ни малейшего понятия о том, как называются книги, повествующие об алых ведьмах, Элайн несколько раз про себя прошептала, как учил ее молодой вампир: «
Книги мягко опустились на ладони, ощутимо утяжеляясь за считаный миг; Элайн зажала под мышкой одну из них, открывая другой громоздкий фолиант, заметив в изумлении, что узенькая тканевая закладка уже вложена на необходимой ей главе. Поблагодарив бестелесного хранителя, ведьма вернулась в свою комнату, едва сдерживаясь, чтобы не начать читать прямо на ходу. Бумага была такой старой, что, казалось, может в любой момент рассыпаться в руках, но Элайн еще в кафе научилась бережно относиться к подобным историческим артефактам. На первой странице, сокрытой под истлевшей местами обложкой, мелким почерком было написано: «Хроника жреца Дукля»[24].
Первое, что бросилось в глаза – карикатурное изображение женщины, стоявшей посреди руин. Ее лицо было серьезным, глаза закатились, а из ран на ладонях, поднятых к черному небу, вырывались фонтаном струи крови, превращаясь в спирали, окутывавшие все тело ведьмы, будто стараясь оградить от того, что осталось от прошлого мира. На соседнем листе была коротенькая заметка на латыни, рассказывающая о некой Диане Козмани, прослывшей ведьмой с суровым нравом, храбро выступившей против Сербского княжества в 950 г.
Согласно словам жреца, мадьярский вождь по имени Киса задумал вторжение в Боснию, где потерпел поражение, пав от орудия сербского князя. Его супруга не смогла смириться с таким исходом, собрав новую армию, чтобы отомстить за смерть возлюбленного; ходили слухи, что та промышляла колдовством, позвав с собой своих близких подруг по ремеслу. Ночью войско пробралось на вражескую территорию, захватило сербского князя и всех его родственников мужского пола; крепко пленникам связали руки и ноги и тут же утопили в бурных водах реки Сава. Диана была вознаграждена за преданность, но умерла вскоре после этого, заполучив тяжелое заболевание крови.
Элайн вгляделась в раны на ладонях ведьмы, явно сделанные специально, и развернулась боком, задумчиво рассматривая тренировочный костюм, аккуратно свернутый на краю кровати. Возможно ли, что прорехи в ткани служат для более быстрого и удобного доступа к собственной крови для ведьмы? Сделав мысленную зарубку не забыть спросить об этом у Де Кольберов, девушка открыла темно-зеленый талмуд, на котором не было никаких опознавательных знаков, даже на первых ветхих страницах.
Здесь также был рисунок, на котором две похожие друг на друга ведьмы стояли бок о бок в пылу сражения. Кровь из их ран нитями струилась к головам каждого члена многочисленной армии, добираясь к мозгу через уши, нос, раззявленные в безмолвном крике рты. Надпись под изображенной сценой гласила: «Et in eis qui sperant in misericordia eius»[25].
– Эти ведьмы могли управлять живыми существами с помощью своей крови… – проводя кончиками пальцев по статным фигурам предков, шептала Элайн.
