Подойдя к открытой епископом двери, Матэуш заметил ряд старых грязных ступеней, уходящих глубоко в темноту подземелья, где, как он знал, их никто не потревожит, а крики узника услышат лишь заплесневелые стены. Попытки провести ничего не видящего пленника в узком коридоре не привели к успеху; мужчина споткнулся, выскальзывая из мертвой хватки младшего Де Кольбера, и кубарем прокатился до самого конца, однако остальные лишь проводили его полет ленивыми взглядами, ступая следом.
С громким стоном незнакомец упал на бок, от стен гулко отскочил хруст ломающихся костей, но, несмотря на травму, Матэуш вновь поднял его, как куклу, усадив на один из ветхих стульев в центре мрачного помещения.
Подвал под церковью был секретом епископа и владыки вампиров и служил «
– Ваше преосвященство, свет! – то ли попросил, то ли приказал Иштван, глядя на узника, склонившегося в сторону от боли. Епископ Янош что-то ворчал себе под нос, но, подчинившись, принялся зажигать свечи. Когда убранство полупустой комнаты стало едва различимо, Матэуш резким движением стянул мешок с головы незнакомца.
Его изуродованное лицо в полумраке выглядело устрашающе; множество морщин казались глубже, недоставало правой ушной раковины, большой искривленный нос отбрасывал тени на обвисшие нижние веки, перетекающие в такие же щеки и рыхлый подбородок с покрытыми порослью бородавками. Гнилые зубы мужчины были обнажены в оскале. Владыка вампиров с пренебрежением рассматривал узника. На лице вампира отпечаталась гримаса отвращения к созданию, которое при всем желании жить не имело на это никакого права.
– Господь Всемогущий, что это за… существо? – пролепетал епископ Янош, стараясь не смотреть на пленника, изо рта которого стекала по подбородку слюна вперемешку с кровью. Иштван Де Кольбер встал напротив узника, пнув того по ноге остроносым носком ботинка.
– Это, ваше преосвященство, вампир. Некогда его звали Йожеф Богнар, возможно, вы слышали о таком молодом перспективном алхимике. Чтобы найти его, нам пришлось немало потрудиться, почти предать без того зыбкое доверие Сангвинарии, но правда на стороне веры, а не науки, так было всегда. Это и есть наш искомый убийца Люсьен Маранси.
– Кто же сотворил с ним такое?
– Он же сам и сотворил. Йожеф с другими учеными работал над сывороткой по укреплению клеток и был так уверен в собственном успехе, что на себе сразу и проверил. Результаты вы видите перед собой. Его коллеги не особо сопротивлялись поимке, знают, что их ждет в противном случае.
Гнетущее молчание расползалось по холодному подвалу с тяжелым затхлым воздухом, так готовится крупная змея к нападению. Владыка наклонился ближе к Йожефу, ни один мускул не дрогнул, когда в сантиметре от его лица клацнули зубы узника.
– Вы так уверены, что это он?
– Внешние данные совпадают с описанием Элайн. К тому же сейчас у нас есть возможность спокойно удостовериться в этом.
Мужчина щелкнул пальцами в воздухе, на что его сын тут же подал ему шприц с тонкой чистой иглой. Владыка не торопясь обошел узника со спины и ловким быстрым движением воткнул иглу тому в шею, набирая густую кровь с белыми прожилками. Пленник дернулся, зарычав, вставая с места, но Матэуш ударил мужчину кулаком по сломанным ребрам, и Йожеф упал на пыльный пол, скуля от боли.
Молодой вампир вновь вернул его на стул, подняв за ворот потрепанной куртки. Содержимое шприца отправилось прямиком в рот владыке; вампир демонстративно вылил жидкость существа до последней капли на свой узкий, будто уж, язык, не стремясь проглотить сразу, перекатывая кровь во рту, пересиливая гадостный вкус. На мгновение он закрыл глаза, погружаясь в воспоминания Йожефа, методично выискивая нужные для обличения улики.
– Да-а-а… Это он… Я вижу и чувствую его наслаждение ведьмовской плотью так же ясно, как вас сейчас, дорогие мои.
Йожеф поднял голову, сморщившись от болевых ощущений, но все же выдавил грубым хриплым голосом:
– Пошел к черту, Иштван. Знаешь, почему тебя так ненавидят другие кланы? За твою надменность и показуху!
Владыка вампиров расплылся в широкой улыбке, не сулящей ничего хорошего.
– А с этого места поподробнее, пожалуйста. Не мог бы также просветить меня и о том, почему ты убил именно Люсьен Маранси? Кто приказал тебе избавиться от нее, а главное, зачем?
– Ты меня не расслышал?! Пошел к черту!!
Иштван Де Кольбер тяжело вздохнул, вальяжно шествуя к столику на колесиках в углу.
– Знаешь, а я ведь хотел по-хорошему с тобой договориться, но боюсь, Йожеф, ты не оставляешь мне выбора.
Неподдельный страх исказил и без того ужасную гримасу узника, он заерзал на стуле, вжимаясь в его спинку.
– Боишься… Я чувствую твой страх на кончике языка, друг мой. Ну что, мне спросить еще, раз или у тебя уже есть подходящий ответ?
– Я… Я… Все равно не могу сказать. Они убьют меня.
