Присутствующие зашептались сначала неуверенно, но постепенно, убеждаясь в рациональности предложения владыки вампиров, осторожность сменилась твердой победоносностью.
– Святая Дева Мария, на что только не пойдешь во благо города! Хорошо, давайте сделаем из нее личную марионетку и будем дергать за нужные ниточки, как вы предлагаете, но под вашу ответственность, господа Де Кольберы! А в случае чего всегда можно сделать то же, что с другими кровавыми ведьмами – свершить суд. История циклична, дети мои! – дал добро епископ, вздохнув, под лестные аплодисменты каждого члена Ордена, преисполнившегося надежды удержать власть и положение в обществе в своих дрожащих от страха за провал руках.
Матэуш Де Кольбер сжал зубы, но старался не показывать злости, обуявшей его в тот момент. Пусть думают что хотят, но мужчина дал себе слово: Элайн будет жить, даже если венгерское общество канет в Лету.
Матэуш Де Кольбер молча следовал за отцом в его кабинет после собрания Ордена, на котором, как и почти всегда, владыка веским словом сыграл значимую роль.
Мысли о прошлом не давали покоя, бесконечный лабиринт из вопросов вставал преградой между тем, что уже не изменить, и далеким желанным будущим без боли и жажды; казалось, до него не дотянуться даже спустя еще сотни таких же прожитых лет.
Иштван обошел дубовый стол, открыл нижний ящик массивного шкафа, в котором стояли в ряд, будто стройные солдаты перед смертью, бутылки дорогого вина. Наполнив бокал и осушив его залпом, мужчина вновь налил до краев густой бордовой жидкости.
Младший Де Кольбер понимал, что отец желал бы остаться один, он практически слышал, как шестеренки в голове Иштвана тяжело трутся друг о друга, переваривая гнетущие мысли, но не мог сейчас уйти, не попытавшись добиться ответов. Медленно закрыв за собой дверь, не решаясь сделать шаг вперед, молодой вампир едва слышно спросил:
– Аппа, я никогда не спрашивал, а ты никогда не рассказывал сам, но после того, что случилось сегодня, мне нужно знать, даже если я покажусь тебе неблагодарным сыном. Расскажи, кто была моя мать? Я имею в виду биологическая мама. Где мой отец? Откуда эта чертова жажда?
Иштван замер с бокалом в руке и глубоко вздохнул, словно все эти годы только и ждал, когда сын повзрослеет, чтобы научиться задавать правильные вопросы и слышать правду, но не нашел в себе смелости взглянуть Матэушу в глаза. Вторая дверь в кабинет открылась, в нее вошла Хадринн, с недоумением глядя на членов семьи.
– Как все прошло, дорогие мои? Какие-то вы слишком мрачные. Что-то случилось?
– Присядь, Хадринн, и, бога ради, закрой дверь.
Женщина кивнула, сделав как велено, но тревожность за близких окутала ноги, превратив их в негнущиеся жерди, не позволяя опуститься в кресло.
– Наш сын желает знать свою историю, милая.
– Мам, я не… – попытался было забрать свои слова назад Матэуш, но Иштван жестом остановил его:
– Все так, как должно быть. Я сотню лет ждал, когда ты задашь эти вопросы, прежде всего себе. Терпеть не могу слюнтяев, принимающих все, что дается в жизни, как данность. Мне только интересно, почему именно сейчас? Не связано ли твое скорое взросление с появлением в нашем доме алой ведьмы, сынок?
Вампир не стал опровергать или подтверждать предположение Иштвана, так как и сам до конца не понимал всех причин. В глубине души он всегда хотел быть нормальным, увидеть мир широко открытыми глазами, вести светские беседы на улицах с представителями различных рас без страха навредить, ухаживать за девушками, родить наследника, но до тех пор, пока в жилах бурлит то, что ежедневно его убивает, дорога к такой жизни закрыта.
– Я так и подумал. Что ж, когда мы забрали тебя из церкви, ты был тощим грязным мальцом, в коротко стриженных волосах копошились вши, а твои легкие издавали жуткие булькающие звуки. Мы считали, что твоя биологическая мать правильно сделала, отдав тебя церкви, сама она не могла должным образом заботиться о тебе. Мы не спрашивали, кто она, а священник не стал настаивать. В замке ты быстро шел на поправку, набирал вес, рос озорным счастливым ребенком. В твои шестнадцать лет на твой день рождения я обратил тебя.
Матэуш кивнул, подтверждая слова отца, все это он помнил и сам. Иштван повернулся, бросил теплый взгляд на супругу, словно прося ее продолжить речь. Хадринн, успокоившись, улыбнулась мужу и, подойдя к сыну, положила ладонь ему на скулу.
– После обращения болезнь проявилась через пару недель. Я находила тебя в саду с каким-нибудь зверьком, по глупости забредшим сюда. Бригитта рассказывала, что ты порой подкрадывался к ней сзади, но, слава богу, ни разу не решился напасть. С каждым днем становилось хуже, ты не умел контролировать, не всегда понимал, что что-то не так. Может, ты считал, будто такое поведение нормально для вампиров.
Хадринн пожала плечами, продолжая мягко улыбаться расстроенному от рассказа сыну, ободряя его.
