– Все еще цепляешься за эту человеческую благопристойность, Искорка? – спросил я, когда мои джинсы присоединились к футболке на тюке. – Можешь смотреть, ты же знаешь, мне все равно.
Она хлестнула хвостом по земле, но не выглянула из-за завесы своего крыла.
– Может, просто поспешишь и превратишься? – проворчала она. Я мог бы поддразнить ее и дольше, но внезапное желание превратиться оказалось слишком сильным, чтобы его игнорировать.
Я расслабился, и Кобальт взметнулся вверх, рыча от нетерпения и прорываясь через мою кожу. Крылья и хвост распрямились с ощущением того, что они уже слишком долго были сжаты и сплющены, слишком долго, прилив огня пронесся по моим венам, и воздух вокруг замерцал. Приземляясь на все четыре лапы и впиваясь когтями в мягкое дерево, я поднял голову и посмотрел на Эмбер.
Она встретила мой взгляд, глаза расширились, когда мы посмотрели друг на друга, оба наконец в своем истинном обличье. Жар в моих венах не утих, а, наоборот, разгорелся сильнее, всепоглощающий и мощный. В тот момент все исчезло, и она была единственным, что я видел. Я был полон желания прыгнуть вперед, в несколько шагов преодолеть расстояние между нами и наброситься на красного дракона, падая вместе с ней на землю. Где крылья, хвосты и дыхание переплетутся в сене, и наше объединенное тепло возрастет и прольется по венам, пока не поглотит обоих.
Сглотнув рык, я сдержал свои низменные инстинкты и шагнул вперед, заставляя себя двигаться медленно и не ринуться к ней по соломе.
– Хорошо, – сказал я, когда уже готовился к прыжку. – Мы здесь. Что оказалось настолько важно, что тебе понадобилось поговорить со мной таким образом?
– Кобальт. – Она остановилась, словно собирая все свое мужество. На мгновение я почувствовал ужасную борьбу внутри: ее когти вонзались в доски пола, как если бы она раскачалась на границе чего-то великого и должна была заставить себя идти вперед. – Мне нужно… чтобы ты позволил мне уйти.
Я фыркнул.
– Я никогда не мог остановить тебя, Искорка, – сказал я ей. – И знал, что орденец, вероятно, попытается предупредить Святого Георгия рано или поздно. Мне бы только не хотелось, чтобы ты шла с ним.
– Нет. – Ее голос превратился в шепот. – Я не это имела в виду. – Она посмотрела в сторону, ее взгляд был отдаленным и мрачным. – Я говорю не о том, что случилось со мной и Гарретом сегодня. Это нечто большее. Я имею в виду… – Она заколебалась, избегая моего взгляда, затем сделала глубокий вдох. – Кобальт, я не хочу, чтобы ты ждал меня дольше. Я не… Я не хочу быть твоей
На долю секунды мир, казалось, остановился. Я уставился на нее, последнее предложение врезалось в глубины моей души.
– Что? – наконец, спросил я, голос глухо отдавался в моих ушах. Эмбер закрыла глаза.
– Мы были неправы, – сказала она, и хотя ее голос дрожал, выражение лица оставалось решительным. Ее глаза открылись, пронизывающие и пристальные, она смотрела на меня. – «Коготь» ошибался. Драконы умеют любить. Мы вполне способны на каждое чувство, которое организация так старательно подавляла. Но «Коготь» говорил нам, что мы не способны на человеческие эмоции до тех пор, пока это не превратилось в правду. И по этой причине мы становимся своего рода раздробленными.
– Я люблю Гаррета, – тихо произнесла Эмбер. Вздрогнув, я осознал, что никогда не слышал от нее таких слов в драконьем обличье. – Знаю, что нам предназначено быть спутниками жизни, Кобальт, и мне так жаль, но я не… – Она снова запнулась, уставившись в землю. – Я не…
– Ты меня не любишь, – закончил за нее я, и она содрогнулась, как если бы ей нанесли физический удар. – Я никогда и не просил тебя об этом, Эмбер.
– Знаю, – пробормотала она. – Но мы не можем двигаться дальше, ни один из нас, с нависающими над нашими головами
– Я дракон, Искорка, – невозмутимо ответил я, стараясь не дать агонии, которую я сейчас чувствовал, выплеснуться на поверхность. – Человеческая продолжительность жизни – это ничто. Я умею быть терпеливым.
Она замотала головой.
– Я не хочу этого, – возразила она более решительно. – Не хочу быть с кем-то только по велению инстинктов.
Я зарычал, чувствуя, как отчаяние смешивается с безнадежностью.
– Ты сказала, что драконы могут любить подобно людям, что это часть нас. Ну, так это и есть
– Кобальт. – Эмбер шагнула вперед. Я посмотрел вниз и увидел свое отражение в ее сверкающих зеленых глазах, ощутил пульсирующий между нами жар. С секунду она выдержала мой взгляд, а потом спросила, очень тихо: – Ты меня любишь?
– Я… – Захваченный врасплох, я попятился прочь от нее, мысли в голове вертелись. Она ждала, не отрывая от меня взгляда ни на мгновение. – Это не тот вопрос, который ты можешь вот так просто взвалить на меня, Искорка.
