— Он был не самым оголтелым преступником, занимался контрабандой — переправлял товар от поставщиков продавцам, совершая перелеты на стареньком самолете ДС-4. В основном он перевозил грузы в порты Мотевидео в Уругвае или Порто-Аллегре в Бразилии. Впоследствии грузы переправлялись в Европу и Америку.
— Речь идет о наркотиках?
Санчес кивнул.
— Да, конечно о наркотиках. А еще о том, на чем тоже можно неплохо заработать. Золото. Драгоценности. Леопардовые шкуры. Родригес был одним из лучших. По крайней мере, так говорят. Он был очень, очень хорош. — Санчес позволил себе улыбнуться. — Он был настолько хорош, что мы его так и не поймали.
Фолькманн ослабил узел галстука. Жара в маленькой комнатке становилась невыносимой, даже несмотря на вентилятор. Отхлебнув ароматного мате, он поставил чашку на стол — вкус был очень резкий.
— А вы говорили с друзьями Родригеса, его знакомыми, или теми, кто, возможно, работал вместе с ним?
— Настоящих друзей у Родригеса не было. Он почти всегда работал один. А что касается тех, кто его нанимал, то он никому ничего не рассказывал. В таком деле каждое лишнее слово — верная смерть. — Санчес помолчал. — Однако есть один человек, с которым он иногда работал. Его зовут Сантандер, он тоже контрабандист. Мы пытаемся найти его, но пока безуспешно. — Санчес пожал плечами. — А даже если мы и найдем Сантандера, он, возможно, ничего и не знает. Родригес никогда не любил рассказывать что-либо о людях, с которыми он работал.
— А вы говорили с коллегами Руди из газеты и с его друзьями? — спросила Эрика. — Может быть, он посвятил кого-нибудь из них в свои дела?
Санчес помотал головой.
— Они ничего не знают о статье, которую писал Руди. Мы проверили стол Руди и сейф в редакции газеты «Ла-Тард». И его квартиру. Там не было ничего, что могло бы иметь отношение к этой статье. И фотографий, о которых вы говорили, тоже не было. Там не было ничего, что могло бы нам помочь.
— Руди сказал, что хранил все самое важное в надежном месте.
Санчес быстро взглянул на Фолькманна, перевел взгляд на Эрику и кивнул.
— Si, сеньорита. Я читал об этом в полученном отчете. Вчера я связался со всеми банками в Асунсьоне. В одном из банков у Руди Эрнандеса был счет. А вот банковской ячейки у него не было. Ни в одном банке. Сейчас мы проверяем банки под Асунсьоном — на всякий случай. Но это займет какое-то время. — Он внимательно посмотрел на девушку. — Я прочитал отчет, присланный сотрудниками сеньора Фолькманна, но мне бы тоже хотелось задать вам несколько вопросов. Руди что-нибудь рассказывал о доказательствах, которыми он располагал?
— Нет.
— Он не намекал, где находится это безопасное место?
Эрика Кранц покачала головой.
— Он сказал только, что у него мало доказательств. И что материалы хранятся в безопасном месте. Вот и все. В безопасном месте.
— Тот пожилой мужчина на фотографии, которую показывал вам Руди… Вы не могли бы его описать?
Девушка закусила губу, задумавшись.
— Фотографировали с большого расстояния, и снимок получился не очень четкий. Он старый, лет семидесяти. И очень худой. Вот и все, что я помню.
Детектив кивнул.
— Я распоряжусь, чтобы фотографию Руди показали всем банковским служащим, с которыми говорили мои сотрудники, — на тот случай, если Руди использовал чужое имя. Руди больше ничего не говорил? Хоть чего-нибудь, за что можно было бы зацепиться?
— Нет, я в этом уверена.
Санчес постучал пальцем по папке с переводом отчета Фолькманна. Зацепка там была: Эрнандес и Родригес следили за мужчинами у какого-то дома, то, что Родригес сказал Эрнандесу. Это наводило на определенные мысли. Хоть какой-то след! Он снова посмотрел на девушку.
— А этот дом… — начал Санчес, — Руди не говорил вам, где он находится в Асунсьоне?
— Нет. Мне очень жаль, но я не знаю.
— А что насчет того места, где снимали? Вы ничего не помните?
— Это был сад, а может быть и парк. Я не уверена.
— На заднем плане ничего не было?
Эрика покачала головой.
— Ничего примечательного. Деревья, возможно, и свободное пространство. Но я не уверена.
Санчес снова кивнул, взглянул на часы и погасил сигарету. Повисло долгое молчание. Все вопросы были заданы. Говорить было больше не о чем. Не о чем — до того момента, когда вернутся его сотрудники, да и то в том случае, если им повезет. Жара в маленькой комнатке стояла нестерпимая. Санчес уже собрался было положить папки в ящик стола, считая встречу завершенной. Однако, помедлив, снова посмотрел на девушку.
— Родители Руди, они ведь умерли, si?
Эрика Кранц кивнула.
— Его имущество… — Санчес посуровел. — Вещи Руди…
Он снова помолчал, и девушка кивнула. Она его поняла. Санчес вытащил брелок с ключами из конверта, находившегося в папке, и передал их ей.
— Это ключи от квартиры Руди, — пояснил Санчес. — На тот случай, если вы что-нибудь захотите оттуда взять. Что-то личное, может быть, фотографии. Копию ключей я оставил у себя.
Эрика взяла ключи.
— Спасибо.
С трудом подняв свое массивное тело из кресла, Санчес надел пиджак.
