В течении двух с половиной часов четверка «шерлоков» перетряхнула весь дом. Кое-что любопытное, с точки зрения каждого из членов бригады поисковиков, было обнаружено, но ничего даже отдаленно имеющего отношение к поискам клада.
– Ну что, Владимир Андреевич, едем в лес, допрашивать нашего Робинзона. Вы с нами, Таисия Игнатьевна?
– Спасибо, Еремей Галактионович. Я, пожалуй, воздержусь. А потом вы искать Васильеву?
– Нет, в Утёсово поедет Федор. Он задаст Васильевой все нужные вопросы, а также проверит алиби Синицкого и, если будет необходимость, проконсультируется с Олегом Константиновичем, а потом позвонит сюда, в Полянск, и сообщит мне всю информацию.
– Кстати, и мне пора рассказать Олегу Константиновичу о встрече с Ракитиным, – сказала Сапфирова и, не дожидаясь реакции, поспешила к Симагиным.
Если прокурор и был чем-то недоволен в связи с ситуацией вокруг Аверкия Борисовича, то виду он не подал, к тому же Сапфирова проявила оперативность – поставила его в известность об отрицательных результатах повторного обыска.
– Ну как обстановка в деревне? – поинтересовалась Холмс у Михаила и Марии.
Она приняла приглашение отведать черной и красной смородины с сахаром, только что с куста.
– Можно подумать, ты сама не в курсе? – удивился Симагин. – По моему, о том, что творится в деревне, ты знаешь лучше всех.
Супруга метнула в него недовольный взгляд. Подобное заявление вызвало у нее профессиональную ревность.
– Все активно обсуждают нападение на Штеменко, – вытирая сок салфеткой, ровным голосом проговорил Михаил.
– Что-нибудь важное, по твоему, говорят?
– Я уверен, у тебя уже есть версия, а? – Михаил Афанасьевич, слегка наклонившись, попытался впиться глазами в Холмс, словно бурав.
– Как только я все выясню, ты узнаешь первым, – пообещала Сапфирова гостеприимному хозяину. – Спасибо за ягоды, – поднимаясь, поблагодарила она. – Но мне пора работать.
И Холмс многозначительно взглянула на Марию.
Та в ответ кивнула, они понимали друг друга с полуслова, а при надобности, и без слов.
Днем Таисия Игнатьевна уделила должное внимание ноготкам и грядкам, а к вечеру поступила информация из полянского леса и из Утёсова. Дымин всё еще проживал в палатке, алиби его на вечер пятницы, конечно, подтвердить никто не мог. Васильеву разыскать удалось, но и у нее не было твердого алиби на то же время. Что касается Артамона Георгиевича Синицкого, то он ушел из Дома Культуры, где крутили кино, пораньше, пошел, по его словам, к другим своим знакомым, тех дома не застал и только около одиннадцати вернулся к тем друзьям-знакомым, у которых изначально остановился.
Вот такая ситуация вырисовывалась на вечер понедельника, когда Холмс отправилась прогуляться в сторону леса – привести мысли в порядок.
Шельма-Марфа, как всегда, появилась неожиданно, материализовавшись, по мнению автора, из просторов космоса. Таисия Игнатьевна наклонилась, чтобы положить в пакет уже четвертый подберезовик, а подняв голову, обнаружила прямо перед собой Марфу.
– Добрый вечер, – спокойно поздоровалась Сапфирова.
Благодаря природной выдержке ей удалось не выказать удивления.
– И вам не хворать, – улыбка-оскал изобразилась на лице Шельмы-Марфы. – Я видела Женщину в белом, – продолжила старуха, – она просила передать, что скоро всё закончится, но кое-какие события еще не замедлят произойти.
– Вы говорили с ней? – удивилась Сапфирова.
– Вряд ли это можно назвать так, – хрипло засмеялась собеседница. – Да не столь уж важно, как я получила эту информацию. Важна суть, а не форма.
– Но у меня нет пока ни малейшего представления, кто преступник и я, признаюсь, впервые не знаю, как докопаться до истины, Марфа, – голос Сапфировой звенел от неподдельной искренности.
– Обдумайте всё, как следует, – посоветовала Шельма. – Фактов у вас достаточно, а скоро, не исключено, появятся и новые, – старуха неприятно рассмеялась. – так что попробуйте представить себе ум, который за этим стоит, – дала совет Марфа, выразившись к удивлению как автора, так и Холмс весьма мудрено. – И удачи вам, как всегда, Таисия Игнатьевна.
С этими словами Шельма, сделав неопределенный жест рукой в воздухе, скрылась, словно растаяла в близлежащем кустарнике. Таисия Игнатьевна невозмутимо несколько секунд смотрела ей вслед, затем надломила ножку сорванного подберезовика, внимательно осмотрела ее и, лишь убедившись, что гриб чистый, беспечным движением бросила его в пакет.
На лице Сапфировой играла холодная улыбка.
Преступник внимательно в который раз рассматривает куски карты: очевидно, что остался всего один кусок. Как бы узнать, у кого он? Да, пока, – увы! – это затруднительно. «Сначала надо сделать еще кое-что, для полноты моего плана.»
Произнеся эти мысли вслух, преступник с задумчивой уверенностью в течении нескольких минут, не шевелясь, смотрит перед собой.
На следующий день во вторник Полянск взбудоражило новое происшествие. Артамон Георгиевич Синицкий обнаружил свою жену без сознания на ее любимой скамейке в окрестном леске.
