Холмс рассеяно полистала несколько краеведческих книг, а любознательный Ватсон пытался обнаружить в часах кукушку. Что до Авдеевой, то она уже бывала в этой квартире-музее и потому отправилась на кухню – пощебетать с хозяином.
Когда крепкому чаю с лимоном и торту было отдано должное, мэтр отечественной журналистики пригласил гостей перейти в гостиную и изложить суть своего дела.
– Если вы, молодой человек, желаете, то можете курить, – и Ракитин подвинул лейтенанту пепельницу в виде ладьи.
– Спасибо, не курю, – отказался Скворцов.
– Тогда я вас слушаю, – хозяин поправил очки и вновь располагающе улыбнулся.
– Вы знакомы с Аллой Дмитриевной Васильевой? – удовлетворяя просьбу Ракитина, без обиняков перешла к существу дела Холмс.
Аверкий Борисович не спешил с ответом. Наконец, выдержав «мхатовскую» паузу, отставной мэтр советско-российской журналистики, постукивая тонкими чуткими пальцами по подлокотнику кресла, беззаботным тоном произнес:
– Ну конечно же, я знаю Аллочку. Мне ли ее не знать?!
– А вы разговаривали с ней на тему существования такой карты, на которой обозначено место нахождения клада в окрестностях деревни Полянск около Утёсово? – Сапфирова старалась говорить как можно более конкретно.
– Предположим, – тон Ракитина, в свою очередь, неожиданно потерял теплые краски. – А это, ну, как бы сказать…, официальная беседа?
– Нет что вы, дружеское любопытство, – поспешно, опережая нежелательное вмешательство Скворцова, ответила Холмс.
Они с Ракитиным как будто сделали реверанс друг другу. Теперь теплые краски перекочевали в голос Таисии Игнатьевны.
– Ну что ж, если так, – и приятная улыбка вновь осветила лицо хозяина квартиры. – Не вижу причины, чтобы не ответить. Да, такой разговор состоялся.
– А не скажите ли, Аверкий Борисович, когда ваш разговор имел место?
– Отчего бы и не сказать, Таисия Игнатьевна, – пожал плечами собеседник. – К тому же, это нужно для дела, ведь так?
– Безусловно, – подтвердила Сапфирова.
– Ну что же, извольте. В конце апреля или в начале мая. Желаете, чтобы я вспомнил поточнее, Таисия Игнатьевна? – и в голосе лужского интеллигента возникла еле заметная ирония.
– Нет, нет, этого вполне достаточно. А вас не затруднит сообщить, почему зашел разговор на эту тему?
– Я уж точно и не помню, – пошевелился в кресле Ракитин. – Думаю, мне просто хотелось рассказать Аллочке что-нибудь интересное, необычное. А я как раз перед этим общался с Катей Гляссер, вот и вспомнил. Кстати, как она?
– Это Екатерина Антоновна рассказала вам о карте? – ушла от ответа Холмс.
– Да нет, что вы! – впервые за все время беседы рассмеялся Ракитин. – Катя очень скрытная, она просто так ничего бы не рассказала. Я узнал об этом от ныне покойного сотрудника музея Толи Карпенко, а как он узнал, я и не спрашивал. Короче говоря, Таисия Игнатьевна, я рассказал о существовании части карты Аллочке.
– А вы сами видели этот кусок карты, Аверкий Борисович? – спросила вице-Ватсон.
– Нет, Кирочка, сам не видел.
– Ну и как отреагировала Васильева? – заинтересовалась Сапфирова.
– О, еще как, Таисия Игнатьевна! У Аллочки любопытство бьет ключом, а уж хватка-то…
– А Гляссер знала, что вы в курсе насчет карты? – впервые подал голос Скворцов.
– Я с ней никогда не общался на эту тему, молодой человек. Я сам никакой клад искать не собираюсь, да и Катя могла вообще всё отрицать. Зачем портить отношения?
– Аверкий Борисович, – помолчав, неожиданно неуверенно начала Сапфирова. – Можно задать вам скользкий вопрос?
– Попробуйте, – усмехнулся интеллигентный старичок.
– Вот вы, как я поняла, дружите с Васильевой. А слышали ли вы, что в Полянске убили человека?
– Да, – кивнул Ракитин. – Сотрудницу музея Олю Саврасову.
– Верно. А вопрос мой таков: Алла Дмитриевна, по-вашему мнению, способна на убийство?
Гостеприимный хозяин с минуту отбивал дробь артистичными пальцами, затем встал, прошелся взад-вперед и наконец, остановившись напротив Холмса, негромко проговорил:
– Я сам про себя-то не знаю, на что способен, так как же я могу ответить на ваш вопрос?
– Ну, что скажете о встрече, Володя? – деловито поинтересовалась Сапфирова, когда они втроем шли по залитой солнцем лужской брусчатке. – Какое у вас впечатление?
– Старикан себе на уме, тертый калач, – капитан едва не присвистнул, но вовремя поостерегся присутствия Холмса.
– Но-но, Володя! – одернула молодого человека Кира. – Аверкия Борисовича я в обиду не дам. А вы что скажете, Таисия Игнатьевна?
– Вроде бы ничего важного он не сообщил, – задумчиво проговорила Сапфирова. – Однако мне интересно, не узнал ли кто из наших фигурантов про карту от милейшего господина Ракитина?
– Что же вы его об этом не спросили?
– Я думаю, Володя, мы уже и так утомили мэтра. А этот и, возможно, другие вопросы мы попросим задать ему нашего замечательного вице-Ватсона, – добавила Холмс и ободряюще похлопала Киру по плечу.
– Что не сделаешь для торжества правосудия, – согласилась журналистка.
– А кстати, Таисия Игнатьевна, что-то Олег Константинович не поднял вопроса, где была сама Васильева во время нападения на Штеменко, она и этот самый Робинзон-Дымин.
