Алла Дмитриевна Васильева решила пожить в деревне еще до начала сентября. Ленка совершенно не возражала, она любила всякую компанию.
А вот Авдеева решила вернуться в Лугу, предварительно согласовав свой отъезд с «Холмсом». Когда в начале осени журналистка все же покинула Полянск, музыкант Дудкин сыграл на трубе что-то немыслимое в честь ее отъезда.
– Ну что, убийцу так и не поймали? – спросил тридцать первого августа Таисию Игнатьевну Синицкий.
– Увы, пока нет, – развела руками старушка. – Но ты не теряй надежды, Артемон, – Сапфировой позволялось называть инженера на пенсии шутливым прозвищем. – Справедливость рано или поздно восторжествует.
– Чем раньше, тем лучше, Таисия, – мечтательно заметила Елизавета Григорьевна. – А что, Таисия, в итоге с этой картой и кладом-то получилось?
– Я лично клад не нашла, – после небольшой паузы, подумав, ответила Холмс.
Первого сентябра полянские леса покинул Дымин, а второго – из деревни уехала милиция. Дудкин был слишком пьян, потому и не смог на этот раз проводить служителей закона достойным музыкальным сопровождением. Автору, как и читателю, остается только удивляться, откуда этот безработный бездельник брал средства на выпивку и, вообще, на продукты. Впрочем, как известно, голь на выдумки хитра.
Помимо Синицкой, тот факт, что не арестовали убийцу, беспокоил, конечно, и Цепкину.
– Первый раз за последние годы супостата не схватили, – гневно заявила Пелагея Егоровна, обращаясь к дочери и зятю. – Наверняка, Шельма сглазила! – в сердцах добавила достопочтенная ревнительница закона и плюнула в прямом смысле этого слова.
– Ну ты скажешь, мама, – усомнилась Зоя – Лично я в эти суеверия, как ты знаешь, не очень-то верю.
– А нашу милицию и сглаживать или сглазивать вовсе незачем, – внес свою лепту зять.
– Тот редкий случай, когда я с тобой согласна, – одобрительно зыркнула на Редькина теща.
Несмотря на то, что все главные действующие лица разъехались из Полянска, читатель, конечно, понимает, что у Таисии Игнатьевны и представителей лужской фемиды есть план поимки преступника, которого Холмс, по ее нескромному мнению, вычислила.
Стояла третья декада апреля 1994 года. Снег сошел уже в начале месяца, температура доходила до плюс 10, а иногда и выше.
За прошедшие восемь месяцев имели место определенные политические события, не обойденные вниманием некоторых наших героев, в первую очередь, достопочтенной Коробочкой. Расстрел парламента в октябре 1993 года произвел на нее неизгладимое впечатление. Чуть ли не каждый день до нового 1994 года (а некоторое время и после него) Пелагея Егоровна постоянно заводила с Зоей и Амфитрионом разговоры о политике, причем, наш крупный специалист, как маятник, качался в разные стороны, принимая руку то Ельцина, то Хасбулатова. В конце концов в начале февраля Цепкина твердо решила, что во всем виноват американский госдеп и с этого момента дочери и зятю было велено держаться вынесенного вердикта.
Однако, уважаемый читатель, мы отвлеклись.
Итак, ближе к концу апреля в полянском лесу остановились видавшие виды морковные «жигули» и два человека, приехавшие на машине, вытащили из багажника всё необходимое для выкапывания клада. Копал мужчина, а женщина, расстелив четыре куска карты, наблюдала за ним, опершись на капот.
Мужчина трудился примерно полчаса, а женщина задумчиво глядела на него, явно прокручивая в голове какой-то план. Потеряв бдительность, она не заметила, как на расстоянии ста метров от них материализовались несколько человек и начали неспешно приближаться. Стоявшая около «жигулей» Софья Карповна Полетаева увидела подходивших, когда они уже были на расстоянии метров двадцати, а Николай Валерьевич Дымин продолжал копать, как ни в чем не бывало.
– По-моему, это самое сложное из ваших расследований, Таисия Игнатьевна, – с искренним восхищением заявил Ермолкин.
– Вы, как всегда, были на высоте, – присоединился к комплименту Дудынин.
Всемером они еле поместились в кабинете прокурора, чуть более просторном, чем у начальника милиции. Помимо Холмса, Дудынина и Ермолкина в кабинете расположились Макушкин, Ватсон и вице-Ватсон, а также допущенный на подведение итогов сержант Баринов.
– Расскажите же нам скорее, как вы смогли решить эту загадку, – просительные интонации в голосе Киры буквально зашкаливали.
– Признаюсь, для меня преступник оказался полной неожиданностью, – честно поделился с собравшимися следователь.
– Я в этом ни минуты не сомневался, – сухо прокомментировал прокурор, ничуть не удивив коллег, это полностью было в его духе.
– Когда вы впервые заподозрили Полетаеву? – перешел к сути дела Скворцов.
– Видите ли, Володя, – поправила рукав шерстяного платья Холмс. – Я долгое время никого конкретно не подозревала. Особенность этих убийств была такова, что не за что было зацепиться.
– А нож? – подал голос Баринов. – Может быть, надо было все-таки искать нож?
