В тот же вечер Баринов лоставил Сапфирову и Макушкина в Полянск. С ними направилась и вице-Ватсон, ее журналистский нюх жаждал сенсаций. Холмс сочла ее присутствие полезным – будет кому попробовать как следует прощупать Васильеву.
– Ты бы смогла остановиться у меня, Кира, – сказала Таисия Игнатьевна. – Но я лучше попробую уговорить Лену, чтобы ты поселилась у нее. Объяснять почему, думаю, тебе не надо, а дом у Лены просторный.
Пока они так беседовали, Еремей Галактионович неотрывно смотрел в окно, его лицо было озарено созерцательным выражением, усердный профессионал с благоговением (по мнению автора) взирал на проносящиеся мимо него поля, леса, перелески.
«Можно подумать, он видит их в первый раз», – недоумевал Баринов, старательно крутя баранку.
Впрочем отношение сержанта к следователю всегда было почтительным, а он, конечно, не позволил бы своему настроению вылиться во что-то большее…
Скворцов встретил внушительную делегацию с облегчением и тут же поделился своей тревогой.
– Эта проклятущая Шельма! – в сердцах воскликнул он, чересчур радостно пожимая руку Таисии Игнатьевны, отчего та поморщилась. – Будоражит она народ. Надо с ней что-то делать.
– А что такого она говорит? – поинтересовалась Холмс. – Вы сами-то присутствовали на остановке, когда она приходила?
– Да нет, меня там не было, – слегка опешил Ватсон. – Просто люди возмущаются…
– Очень хорошо, Володя, – перебила его Холмс. – Я, с вашего позволения, узнаю напрямую из первых рук, что там такого напророчила Марфа.
«Первыми руками» оказалась сама главная местная сплетница собственной персоной. Елена Поликарповна встретила Сапфирову и Авдееву в каком-то всполошенном состоянии. Нельзя, конечно, сказать, что такое состояние являлось каким-то необычным для Образцовой, но все же справедливости ради автору необходимо отметить, что пребывала Елена Поликарповна в подобном состоянии не постоянно.
Ленка приняла их с распростертыми объятиями. Без всяких возражений, даже с энтузиазмом, она предоставила Авдеевой свободную комнату, которых всего в доме было четыре. Что касается пророчеств Шельмы-Марфы, то, как поняла Таисия Игнатьевна со слов Образцовой, та, во-первых, предсказала полянцам холодную и дождливую осень, что, конечно, вызвало справедливое раздражение жителей, особенно местных.
По поводу убийства Шельма намекнула, что не исключает, что ситуация в деревне в целом складывается неблагоприятно. Выслушав также отчет Симагиной по этому вопросу, естественно присутствовавшей в тот момент на автолавке, Холмс заключила, что высказывания Шельмы раздули и Скворцов стал жертвой «испорченного телефона».
Встретившись с Васильевой, вице-Ватсон изобразила бурную радость. Впрочем, притворяться девушке не пришлось, у нее с корреспонденткой «Смены» сложились неплохие отношения. Холмс же, наконец, покончив со светскими визитами, сытно отужинала у себя дома, получив возможность спокойно подумать в одиночестве.
Наутро план действий у нее был готов. Таисия Игнатьевна решила посещать по очереди тех, кого она и сотрудники милиции объединили в круг подозреваемых. Цель была следующая: поговорить с каждым на разные темы, чтобы получить для себя максимально полное представление о характере, образе мыслей каждого.
Это, скажу я вам, была та еще работа! Пользуясь тем, что в деревне бытовало представление, что она, Сапфирова, действует заодно с милицией, Таисия Игнатьевна умело обставляла свои визиты одновременно и как частное посещение, и как официальное. Не раз вспоминая впоследствии, Холмс не переставала удивляться, как ей удалось плодотворно пообщаться за один день с супругами Штеменко, доктором Егоровым, Полетаевой, Синицкими, Цельскими и Васильевой. С кем-то из них она говорила по отдельности, с кем-то в присутствии посторонних. Например, когда Холмс пришла к Штеменко, дома была одна Аля, с которой Таисия Игнатьевна начала общение, Олег же с дочкой подошли попозже.
Обсуждала она разные темы, увлечения собеседников, всё, что было связано с их профессией, работой, выясняла их взгляды на морально-нравственные вопросы. Непосредственно происшествий в Полянске Сапфирова старалась касаться лишь вскользь, чтобы не создавать ненужной напряженности. Тем не менее, затрагивать эту тему она считала необходимым, чтобы собеседники не забывали об ее полуофициальном статусе. Последней она поговорила с Аллой Дмитриевной. Завершила она свой марафон где-то около десяти часов вечера, а к Штеменко пришла около одиннадцати утра.
График визитов был настолько плотным, что старушка даже не прерывалась на домашний обед, довольствуясь угощением на дармовщинку, впрочем, голодной она не осталась. Придя домой, Таисия Игнатьевна со вздохом облегчения опустилась в мягкое кресло, но работа ее, конечно же, на этом не закончилась. Предстояла очень существенная, пожалуй, самая важная часть – осмыслить свои впечатления и сделать выводы.
