– Нет, именно для примера, как вы точно выразились, – вновь поёжился Ермолкин. – Ну а вы-то когда уже придете к определенным выводам насчет личности убийцы, Таисия Игнатьевна? – в голосе прокурора прорезалась нескрываемая мольба. – Август заканчивается, люди захотят уехать, а у меня нет оснований кого-либо задерживать.
Холмс ответила не сразу, она остановилась и обвела созерцательным взглядом окружающий пейзаж.
– Видите ли, Олег Константинович, я еще вам не говорила, но я уже пришла к определенным выводам. Вопрос в том: как доказать, как вывести преступника на чистую воду.
– Так кто же он? Не тяните! – воскликнул Ермолкин. – Или это она?
– Не пытайте, Олег Константинович, – твердо отразила его натиск Сапфирова. – Я пока не готова назвать имя. Пойдемте, – в голосе ее неожиданно зазвенели властные нотки:
– Мне пора возвращаться в Полянск.
Август 1993 года подходил к концу. Погода установилась пасмурная и довольно прохладная, хотя дожди еще не зарядили, словом, последняя декада августа давала о себе знать.
Таисия Игнатьевна вскоре после разговора с прокурором предприняла кое-какие шаги. Для начала она встретилась с Дыминым и долго с ним беседовала. Итоги разговора она обсудила со Скворцовым, а потом – по телефону с Ермолкиным, причем попросила Симагиных не присутствовать при ее разговоре с Лугой. Мария Николаевна обиженно поджала губы, но Михаил Антонович решительно пригласил супругу пройтись по деревне.
Перед «Холмсом» встала дилемма: кому лучше предложить распустить нужный слух – Ленке или Марии? В качестве возмещения за неприсутствие при разговоре с Ермолкиным было бы справедливо наградить доверием Симагину, с другой стороны, Образцова поселила у себя Авдееву, да и следователя с сержантом. В конце концов Сапфирова посвятила в свой план обеих коллег-сплетниц: они обе заслужили. Беспокоило Холмса только то, что не выйдет ли перебора, когда нужный слух начнет распространяться по деревне не из одного источника? В конце концов, Холмс решила, что у адресата этого слуха все же не будет причины что-то заподозрить.
А речь шла вот о чем: Таисия Игнатьевна решила, выражаясь милицейским языком, «слить» информацию о том, что у Дымина есть кусок карты, на котором предположительно указано, где зарыт клад. Задание кумушки исполнили быстро и профессионально – слух разошелся меньше, чем за день. Осталось надеяться на пожинание плодов.
За несколько дней между двадцать пятым и двадцать восьмым числом августа в лесу перебывал почти весь Полянск, а некоторые, в том числе, кое-кто из круга наших подозреваемых, и не по одному разу. Однако автор пока не готов раскрыть подробности.
– До свидания, товарищ следователь, – тепло, как показалось самому Макушкину, попрощался с ним Штеменко. – Желаю вам удачи в защите нас, обычных граждан.
Макушкин с удовлетворением выслушал молодого предпринимателя, важно кивнул Але и постарался как можно дружелюбнее улыбнуться шестилетней Свете.
Собрались в город и Егоров с тещей. Максим Ильич сказал милиционерам, что надеется, что лично он больше не столкнется с убийствами, особенно в отпуске, а Софья Карповна выразила удовольствие по поводу знакомства с профессионалами, чьи методы работы, по ее словам, были ей чрезвычайно интересны. Перед отъездом она испекла пирожки с грибами и угостила всех сотрудников правоохранительных органов.
– Не волнуйтесь, я каждый гриб показала местным жителям, – на всякий случай успокоила Полетаева.
– Очень вкусно, – поблагодарил Баринов, тут же попробовавший пирожок.
Математик на пенсии одарила его улыбкой, не лишенной лукавства, да и в глазах зятя заиграли веселые огоньки.
Что касается Цельских, те пока не спешили уезжать. Точнее, Инне Андреевне нужно было на работу, а вот Николай Антипович пока продолжил гостить у брата.
Парикмахер была довольна, что ей разрешили уехать, она опасалась, что милиция не выпустит ее из деревни.
– Если нужна прическа, милости прошу ко мне! – расчувствовалась жрица куаферного искусства.
– А бородами вы занимаетесь? – заинтересовался Макушкин.
– Я из вашей бороды сделаю шедевр, Еремей Галактионович, – заверила следователя Цельская, причем таким тоном, что муж поморщился, заподозрив со стороны супруги кокетство.
А вот Елизавета Григорьевна Синицкая выразила недовольство уровнем профессионализма Макушкина. Она, единственная из круга подозреваемых, не ходила больше в лес по причине неважного самочувствия.
После удара по голове Штеменко оправился быстро, даром, что молодой, и вместе с женой и дочерью посетил ту часть леса, в котором располагалась палатка Дымина.
Синицкую, конечно же, поддержала Коробочка. Она мрачно заявила, что с таким следователем далеко не уедешь и через несколько лет их в Полянске всех перебьют.
Старуха Матрена Тимофеевна высказалась неопределенно: она напрямую Макушкина не критиковала, но сказала, что тот милок, что был тут пару лет назад (а наш постоянный читатель, конечно, понимает, что речь идет о следователе Попове) лучше бы справился с этим делом.
