Кровь и ложь полностью

И Эйдан забрал у меня это. Желание понять, зачем он застрелил моего отца, а потом настоял на ужине со мной, заставило меня затрястись в гневе.

Меня обхватила рука.

— О, дорогая.

Я прислонилась к Эвелин, и она ещё крепче обняла меня и повела вокруг пустого дома к стене, представляющей собой раздвижные стеклянные двери.

— Кухня была любимым местом мамы.

Эвелин обратила свой взгляд на полоску солнечного света, который лился сквозь заляпанные серые окна на потолке, которые сделали папа и Нельсон одним летом. Август помогал нашим отцам, а я поднесла им очень кислый лимонад за то, что они не разрешили мне помочь. Я почувствовала тогда огромное удовлетворение, когда они сморщились от его горького привкуса.

Мои родители не хотели, чтобы я забиралась слишком высоко, боясь, что я сломаю шею. Я тогда ещё не перевоплощалась, и хотя все пристально наблюдали за тем, не унаследовала ли я боулдеровский ген, меня всё ещё воспринимали хрупким человеком.

Хотя, однажды вечером, когда мама уехала в город пообедать с подружками, папа разрешил мне залезть на крышу вместе с ним. Прижавшись спинами к нагретой солнцем крыше, мы лежали и смотрели на скопление звёзд. Он рассказал мне о том, как однажды увидел падающую звезду и загадал желание, чтобы мама вышла за него замуж и родила ему здорового ребёнка.

— Ты не рад, что я девочка? — спросила я его.

Он пристально посмотрел на меня своими глазами, которые напоминали поверхность озера Кут на рассвете — они были глубокого серого цвета и отдавали серебром — после чего погладил меня по щеке.

— Нет, дорогая. Я ужасно счастлив, что ты родилась девочкой.

Я коснулась своей щеки, словно на ней сохранилось его прикосновение.

Эвелин встала передо мной. Резкий запах ментола закружился вокруг неё… вокруг меня.

— Довольно. Пошли.

— Я в порядке.

— Ты не в порядке.

Она провела большими пальцами по моим щекам.

Наконец я подчинилась ей, издав глубокий дрожащий вдох. Она была права. Я была переполнена эмоциями, и мне надо было уйти отсюда. На обратном пути у меня в сумке завибрировал телефон. Я проверила, кто звонил — Август. Но не взяла трубку.

— Проблемы с мальчиками? — спросила Эвелин.

— Нет. Просто пока ни с кем не хочу говорить. Кроме тебя.

Она обвила рукой мою талию и крепко обняла.

— Тебе здесь нравится? — спросила я.

Она закусила свою красную губу и ответила.

— Sí. Джеб добрый человек.

— А Люси нет?

— Твоя тетя немного… властная. Но это не значит, что она злая. Просто мне больше нравится твой дядя.

Когда мы дошли до пересечения с главной дорогой, она сказала:

— Мальчик, который принёс тебя домой в субботу… он симпатичный.

От её слов моё сердце подпрыгнуло. Нет. Я ни при каких обстоятельствах не собиралась касаться темы Лиама… даже вскользь.

— Он был очень обеспокоен, когда привёз тебя…

Мои щёки зарделись, когда я вспомнила о том, как он меня унизил. Но я не посмела бы рассказать Эвелин о том, что он сделал. Она бы испытала отвращение, и, вероятно, не только по отношению к нему. Возможно, и ко мне тоже. Потому что она спросила бы меня, что заставило его так поступить.

А я совсем не желала открывать эту банку с червями.

Не сейчас.

Никогда.

ГЛАВА 30

Я приехала на собрание за пять минут до начала, и всё равно оказалась самой последней. Я пронеслась мимо Лиама, сидящего у гладкой деревянной барной стойки, отделявшей кухню от гостиной.

Лукас был как всегда весел и приставуч, и поглядывал на меня из-под бейсбольной кепки, которую он сдвинул набок.

— Хорошо провела время на помолвочной вечеринке Робби?

Вместо того чтобы застыть на месте или проигнорировать его, я улыбнулась ему фальшивой улыбкой.

— Было великолепно.

Пять старейшин сжали челюсти, после чего обменялись взглядами и опустили глаза на кофейный столик, в качестве которого использовался разрубленный ствол столетнего дерева. Как я поняла, их всех собрали здесь, чтобы обсудить мой визит в Сосновую стаю.

Взгляд Лукаса сфокусировался на старейшинах. Его явно раздражал тот факт, что они не стали осуждать меня.

— По моему мнению, участие Несс в этом соревновании представляет этическую проблему.

Эрик слегка сдвинулся на коричневом замшевом диване.

— Может быть, у неё была весомая причина присутствовать там?

Яркий белый свет, отбрасываемый прозрачной стеклянной люстрой в виде шара, свисающей с потолка гостиной, отражался от его лысой головы.

— Так и есть. Я хотела узнать побольше о наших соседях, — сказала я. — Разве этого не требуется от Альфы? Знать всё и обо всех вокруг? К тому же, разве это не замечательно, если боулдеровцы и Сосновая стая смогут взаимодействовать без насилия?

— Они расчётливые ублюдки, — зашипел Лукас.

— А ты нет? — бросила я ему.

Лукас нахмурился.

— Ты планировал мою дисквалификацию с тех самых пор, как я подписалась на всё это, Лукас. Это как раз и называется «расчётливый ублюдок».

— А ты сегодня на взводе, — сказал он, положив оба локтя на барную стойку у себя за спиной. — Почему мы вообще разрешили ей продолжать? Она нарушила правила.

— Она перевоплотилась, чтобы помочь Мэтту, — сказал Фрэнк.

Его кустистые седые брови отбрасывали тень на его глаза.