Я поднял голову и уставился на Дрейка. У него на виске был синяк. Я порылся у него в карманах и достал все их содержимое. Кошель с золотом. Игральные кости. Колода карт. Скомканный билет в один из лондонских театров. Я перевернул его и увидел, что кто-то нарисовал карту на обороте. Похоже, какой-то части Лондона. Я сунул билет в карман, чтобы потом заняться его изучением.
Что-то маленькое, квадратное и белое привлекло мой взгляд во тьме. Я осторожно подошел, чтобы рассмотреть получше. Небольшой листок бумаги был прикреплен к боку корабля ножом. Длинным ножом с красивой серебряной ручкой. На лезвии виднелись коричневые пятна, похожие на ржавчину. На листе бумаги было что-то написано, я смотрел на него, пока шум не заставил меня обернуться. Трюм залило светом. Я услышал шаги на лестнице. Кто-то шел сюда.
Я ждал с пистолетом в руке и смотрел, как ко мне приближается фонарь. В центре круга яркого света была коренастая темная фигура. Она остановилась в паре метров от меня. Перегрин Чайлд тоже держал в руке пистолет.
Он посмотрел на труп Фрэнка Дрейка. Выражение его лица не изменилось.
– Когда вы его нашли?
– Только что.
Я смотрел на его пистолет, напоминая себе, что он не может быть убийцей – слишком маленького роста. Магистрат плотно сжал губы, по налитым кровью глазам невозможно было что-либо прочесть.
– Кто-то увидел огни на корабле. Опасался, что на борт могли забраться воры.
Я ему не поверил. С каких это пор Чайлд стал с таким усердием относиться к своим обязанностям? Я показал на одежду на полу:
– Это одежда моего друга. А вот там к стене приколото признание Дрейка. В нем говорится, что он убил Арчера в отместку за ту драку на причале. Он не упоминает ни «Темного ангела», ни бойню на борту. Дрейк пишет, что не может жить с чувством вины. Как вам кажется, это на него похоже?
Чайлд продолжал смотреть на труп Дрейка.
– Может, я не знал его так хорошо, как думал.
– Вы говорили мне, что он не умел ни читать, ни писать.
– Может, научился.
– Я думал, вы уверены в его невиновности. А теперь, после всего случившегося, вы согласитесь, что он виновен?
– Если он говорит, что виновен, то, вероятно, так и есть. Бритва Оккама.
– Или, может, самый удобный результат, который все примут? Нет необходимости устраивать суд. Никаких разговоров о «Темном ангеле».
– А вы не считаете, что так действительно лучше для всех, замешанных в этом деле, включая вас? Вы в последнее время свое лицо видели?
– Я думаю, что человек отстаивает что-то или нет.
– Так просто?
– Да.
Чайлд покачал головой:
– Это место преступления. А также частная собственность. Уходите прямо сейчас, или я буду вынужден вас арестовать.
– Не раньше чем я увижу нижнюю палубу, где перевозят рабов. Может, вместе ее обыщем? И эту палубу тоже. Я думаю, что кто-то может скрываться там. Например, капитан Вогэн.
Чайлд поднял пистолет.
– Я сказал: уходите. У вас десять секунд, прежде чем я вас арестую. Будете сопротивляться – застрелю.
В его взгляде появилось что-то, чего я никогда раньше не видел. Не ярость, которая горит в глазах, когда дразнят быка, а холодное покорное спокойствие. Я не знал точно, имел ли он в виду то, что говорил, но решил, что не готов рисковать.
– Я считаю вас частично виновным в убийстве Арчера, – заявил я. – Кто бы это ни сделал, он считал, что ему все сойдет с рук, потому что знал: Стоукс и Вест-Индское лобби будут скрывать преступление, а вы станете вести себя, как комнатная собачка.
– Вам никогда не приходило в голову, что вы знаете вполовину меньше, чем думаете? – спросил Чайлд.
– Я знаю, что вы позор для тех, кто носит судейскую мантию. – Я направился к лестнице и остановил взгляд на замке на люке, когда проходил мимо. – Вам следовало и дальше заниматься плотницким делом, мистер Чайлд.
Спускаясь вниз по веревочной лестнице, я вынужден был прилагать невероятные усилия, чтобы сфокусировать взгляд на качающихся внизу лодках. Перед тем как отплыть от корабля, я сделал еще один глоток настойки Брэбэзона. В этот раз грести было еще тяжелее. Казалось, я добирался до берега Дептфорда сто лет, а потом еще сто лет тащил лодку на лодочную станцию. Мои мышцы горели огнем, одежда промокла от пота. Я не был уверен, что смогу добраться до Бродвея без посторонней помощи.
Мне совсем не хотелось идти по переулкам в таком состоянии, поэтому я решил пройти долгой дорогой по набережным, а потом завернуть к воротам частных доков. Может, местные охранники помогут мне. Но более темные участки доков тоже могли быть опасны. Я держал руку на мече, зная, что представляю собой уязвимую цель.
