Я поставил фонарь на пол рядом с люком, ведущим на нижнюю палубу для рабов, встал на колени, чтобы осмотреть висячий замок, и достал свой набор отмычек. Взломать этот замок оказалось гораздо сложнее, чем замок на складе, да и освещение было хуже. В конце концов мне удалось подобрать отмычку, которая легко вошла в замок. Я крутил ее в замке, постоянно вглядываясь в тень, что усложняло мою задачу.
Я прекрасно понимал, насколько я сейчас уязвим. Мне пришлось использовать обе руки, чтобы попытаться открыть замок. Пистолет пришлось заткнуть за пояс, пятно света лежало у моих ног, а тьма за ним казалась непроницаемой. Наконец моя отмычка проникла в нужную часть замка. Вскоре послышался щелчок, и дужка открылась. Я снял замок и положил его и отмычку в карман, чтобы никто не запер меня внутри.
Я поднял крышку люка и спустился еще глубже в чрево невольничьего корабля. Сюда проникало меньше лунного света и вспышек молний. Воздух был еще более затхлым и горячим. Струи дождя безостановочно барабанили по бокам корабля, словно скребущиеся жуки. Я приподнял фонарь.
– Капитан Вогэн?
Молчание. Я вдохнул смрад, пытаясь уловить сладкий аромат опиума за вонью смерти и разложения. К горлу подступил комок желчи, я сплюнул и снова вздрогнул. Как только приступ озноба прошел, я пошел дальше по трюму. Я слышал только скрип дерева, стук дождя и раскаты грома.
Я двигался как лавирующий корабль, от одной стороны трюма к другой, круг света двигался вместе со мной, пистолет я держал наготове. Я нашел еще больше полок для рабов, еще цепи, лебедки и подпорки для перевозки грузов. Но я не нашел ни следа Эвана Вогэна.
Только в дальнем конце трюма, где были самые густые тени, я обнаружил кое-что интересное. Штук пятьдесят ящиков, на каждом надпись: «Собственность Королевского военно-морского флота Его Величества». Я предположил, что это и есть порох Дрейка и наверняка много чего еще. Вероятно, он годами обворовывал склады на военно-морской верфи – всякий раз, когда был в порту. Он хранил свою добычу здесь, пока не набирал достаточно, чтобы имело смысл отправляться в Лондон. Я задумался, не его ли фонарь я здесь видел, качающийся взад и вперед. Но где тогда Вогэн?
Не здесь, пришел я к неизбежному выводу. Я задумался, не может ли он быть где-то еще на борту. Я не проверял камбуз и подсобные помещения на баке.
Мне хотелось поскорее покинуть это замкнутое пространство, которое действовало на меня удручающе, и я, хотя немного обеспокоенный отсутствием Вогэна, вернулся к люку. Снова сунул пистолет за пояс и, держа фонарь в одной руке, неуклюже взобрался по лестнице.
Когда я добрался до верха и моя голова показалась на верхней палубе для рабов, от черных теней отделилась темная фигура и бросилась ко мне. Я потянулся за пистолетом, вынужденный бросить фонарь, но мужчина – я знал, что это мужчина, – ударил меня ногой в лицо. Я упал обратно в трюм и ударился головой об пол.
Фонарь разбился, и я выронил пистолет. Я шарил рукой в темноте, пытаясь найти его, глядя в сторону люка. Я услышал глухой стук, когда мужчина спрыгнул в люк.
Сверкнула молния, и все осветилось тусклым серым светом. Мужчина шел ко мне. Я стоял на четвереньках, все еще ощупывая пол вокруг. Наконец мои пальцы коснулись пистолета. Я перекатился на спину и развернулся, выстрелил, ударник опустился, – но ничего не произошло. Все вокруг погрузилось во тьму. Я снова выстрелил. Снова щелкнул ударник, и я в чудовищном отчаянии понял, что порох, вероятно, промок, пока я добирался сюда. Мужчина почти настиг меня. Я вскочил на ноги. Путь к лестнице был отрезан. В темноте я ничего не видел. Мной овладел первобытный инстинкт. Бежать!
Я не ушел далеко в темноте. Больная нога зацепилась за полку, и я упал во второй раз. Снова сверкнула молния. Я повернулся и увидел, как мой преследователь несется ко мне. Он держал в руке цепь и размахивал ею, готовясь к удару. Снова тьма. Я услышал свист цепи, разрезающей воздух. Потом – треск и грохот посланного Господом грома.
Холодный металл касается моей кожи. Кровь на моем лице. Ужас в моей душе.
Я сразу понял, где я. В каюте хирурга. Меня привязали к стулу, а лодыжки обмотали цепью. Руки скованы за спиной.
Мигал фонарь. На стене напротив я видел рабские клейма, тиски для пальцев, расширители, которые вставляют в рот. Словно инструменты средневекового тюремщика. Он снял с меня мундир и рубашку. Я видел их на полу. На столе лежал мой пистолет и набор отмычек. Капли пота блестели на моей коже. Печь была растоплена. Мой взгляд остановился на этой невысокой и широкой черной печи. Я содрогнулся.
Я услышал шаги в коридоре. Дверной проем закрыла чья-то фигура, и в каюту вошел Сципион. Он подошел к печке и отодвинул заслонку.
– Я догадался, что это ты, – сказал я. – Хотя меня долго уводил в сторону подготовленный тобой ложный след.
Этот след и убийца Амелии Брэдстрит, которого я видел мельком. Розовая рука, схватившаяся за перила. Я помнил шок на лице Сципиона, когда я рассказал ему об убийстве Амелии в таверне «Йоркширское пиво».
